Магазин волшебных питомцев - 1 - Сергей Шиленко

Ну, косметическое, лишь бы маны хоть каплю выжать!

Ноль-ноль-пять. Выругался вполголоса. Какаду, до этого мирно чистивший перья, вдруг встрепенулся и выдал:

— Не ругайся!

Я чуть не споткнулся и замер. Вот те раз.

— Это тебя Денис научил? — спросил я, хотя уже отлично понял, что птичка мне досталась совсем не простая.

Архимед склонил голову набок, подумал и ответил:

— Не ругайся! Ррработай!

— Ах ты ж наглая крылатая жопа, — ухмыльнулся я и потянулся к следующей полке.

Брал в руку, ждал укола, поглощал. Конвейер.

Текущий запас: 3,5/10

Треть. Терпимо, через час закончим.

Среди пыльных коробок под прилавком наткнулся на знакомый предмет. Пульт от телека. Самый обыкновенный, чёрный, с потёртыми кнопками и следом от присохшей овсянки на торце. Выпрямился и огляделся. Ага — вон он, в углу, справа от входа, под самым потолком. Маленький плоский телевизор на кронштейне. Экран запылился, но индикатор ждущего режима светился красным.

— Допустим, — сказал я, — скрасить процесс не помешает. Заодно, может, и узнаю что-нибудь полезное про этот дивный новый мир.

Архимед одобрительно свистнул и подобрался ближе к краю клетки — занял зрительское место.

Я нажал кнопку.

Экран вспыхнул, и в магазин ворвался жизнерадостный голос:

— … а теперь, друзья, главный секрет! Щупальца демонического осьминога D-ранга нужно бланшировать строго по одному, иначе остальные семь вцепятся вам в…

Договорить повар не успел. Лиловое щупальце метнулось из кастрюли и обвило его запястье. Толстяк в белом колпаке, не теряя улыбки, треснул по щупальцу лопаткой для переворачивания. Осьминог выпустил второе. Повар перехватил лопатку поудобнее и замолотил, как в настольном теннисе. Студийная аудитория гоготала.

— Нет, развлекалово не годится, — сказал я и переключил.

На экране возникла обгоревшая квартира. Закопчённые стены, оплавленный карниз и расстроенная женщина средних лет рядом с клеткой, в которой сидели две рыжие белки. Хвосты у белок тлели.

— … а я ведь говорила мужу: не покупай огненных! Но он — «милые, милые!» А они занавески…

— Опять не то, — я покачал головой и переключил снова.

Строгая студия. Мужчина лет шестидесяти с седой шевелюрой и очками в тонкой оправе. Бархатный баритон, бегущая строка новостей. Наконец-то что-то серьёзное.

— … ректор МГАМИ Тихон Железнов в очередной раз отклонил требования Совета Федерации о допуске инспекторов на территорию академии, заявив, — диктор сделал фирменную паузу, — цитирую: «Пусть сначала научатся стучать в дверь».

Стася ведь там учится. Занятный у них ректор, явно с прибабахом. А вот правовой статус самой академии вызывает вопросы. У них что, автономия? Самоуправление с полной неподотчётностью властям? Интересные дела.

— В Бирюлёво завершена ликвидация последствий прорыва Разлома D-ранга. Эвакуированные жители возвращаются в свои дома…

Разломы. Ещё и Разломы тут. Замечательно. Всю жизнь мечтал приобщиться к чему-то в этом духе.

Некоторое время я просто слушал, запоминая всё подряд. Потом диктор сообщил:

— А сейчас — прямое включение из Кремля. Наш корреспондент Юлия Берёзкина…

Кудрявая шатенка с микрофоном стояла на фоне кремлёвской стены и буквально светилась от восторга:

— Виктор Леонидович, великолепные новости! Златогор, золотой дракон президента Громова, прошлой ночью завершил эволюцию! Госкомранг официально подтвердил его переход на A-ранг!

Камера отъехала.

За спиной журналистки, на Ивановской площади, лежал дракон. Три головы. Каждая размером с микроавтобус. Чешуя горела червонным золотом. Хвост уходил куда-то за Архангельский собор. Президент — подтянутый мужчина в пальто — стоял у средней головы и чесал ей подбородок. Дракон жмурился, из ноздрей шёл пар. Громов улыбался. Охрана делала вид, что всё в порядке.

Я выключил телевизор.

— Стр-р-рашно зыть! — философски резюмировал какаду.

— Не ной, пернатый, — буркнул я, откладывая пульт на прилавок. — Страшно — это когда до конца смены два часа, на столе семь недописанных рапортов, кофе в стакане остыл, а тут ещё понятые сбежали. А это — так, декорации.

— Фи-фьють! — бодро чирикнул он.

Я вернулся к промыслу, но стеллажи в торговом зале были выжаты почти насухо. Оставалась мелочёвка, в которой маны кот наплакал. Может, в подсобке есть что-то свежее? Товар со склада обычно покрепче, чем витринные остатки.

Подошёл к дверям в дальнем углу. Табличек не было. Дёрнул ручку одной — заперто. Проверил вторую — аналогично. Сунул руку в карман толстовки и нащупал связку: четыре ключа на колечке с брелоком в виде кошачьей лапы. Второй подошёл.

Замок щёлкнул. Дверь открылась, дохнув прохладой.

Служебная зона. Небольшая, но продуманная.

Вдоль стен — металлические стеллажи с пустыми клетками разных размеров и парой стеклянных террариумов. Правда, не очень чистых. С неубранной подстилкой и засохшим помётом. В одном из террариумов осталась вода в купалке, зацвела, а потом высохла, оставив после себя неприглядную картину.

В центре стол из нержавейки для осмотра с резиновым ковриком на столешнице, чтобы лапы не скользили. Рядом медицинский шкаф, тоже металлический, со стеклянной дверцей. Но внутри почти пусто, всего несколько препаратов.

В углу раковина с длинным изогнутым краном, какие ставят в ветклиниках, чтобы удобно было промывать инструмент. Окно закрыто рулонной шторой из ПВХ — легко моется, не впитывает запахи. Но не мыли её давно, судя по слою пыли.

Всё выглядело так, будто жизнь резко ушла из этого места, а сил элементарно прибраться у моего предшественника не нашлось.

Но само по себе отдельное помещение для содержания и осмотра — это на порядок серьёзнее, чем клетки в коридоре между мешками с кормом и вёдрами со швабрами. Я такое видел в каждом втором зоомагазине у себя на районе, и каждый раз руки чесались выписать штраф, но не мог, не моя юрисдикция.

А тут уважение к животным чувствуется в мелочах. Вычистить грязь не сложно, управлюсь без проблем.

Притворил за собой дверь и подобрал ключ ко второй. Ага, вот и подсобка. Полумрак, запах пыли, сухих кормов, наполнителей для кошачьего туалета и трав. Я пошарил по стене слева от косяка и нашёл выключатель. Потолочные лампы загорелись с секундной задержкой, мигнув пару раз. Люминесцентные, старые. Одна подгудывала.

Подсобка оказалась не сильно просторной, но длинной. Полки почти пустые: несколько коробок, рулон упаковочной плёнки, стопка накладных, придавленная степлером.

— Не густо, — пробормотал я и прошёл дальше.

За стеллажами открылось небольшое свободное пространство. Продавленный диван у стены, на нём подушка с засаленной наволочкой и скомканный плед. Рядом раскладной столик на алюминиевых ножках. Тарелка с хлебными крошками. От бутеров? Кружка с кофейными разводами по ободку. На столешнице бурые круги,