знал эту тишину. Научился распознавать её за недели жизни в Пределе, когда природа замирала перед чем-то большим. Мелкие звери исчезли из подлеска, забились в норы и дупла. Птицы перестали петь ещё час назад. Даже насекомые, обычно наполнявшие воздух монотонным гудением, попрятались.
Предел реагировал на приближающееся столкновение, стягивал к этому месту невидимые нити напряжения, будто сам лес понимал, что грядёт. Магия, одним словом — то, что невозможно объяснить логически, но можно почувствовать.
Отряд вышел к скальному распадку, когда первые капли дождя ударили по листве.
Распадок рассекал холмистую гряду узким каньоном с отвесными стенами из серого сланца, испещрённого трещинами и лишайниками. На дне, между осыпями щебня и замшелыми валунами, бил ручей, мутный от глинистого грунта. Стены каньона поднимались на добрых пятнадцать метров, гладкие и мокрые от начавшегося дождя.
Седой замер у входа, присев на одно колено. Его пальцы скользнули по камню, где четыре глубокие борозды процарапали поверхность до белой породы.
— Здесь, — произнёс он, и в его голосе впервые за всё время послышалось что-то похожее на благоговение.
Рядом с бороздами темнели пятна на камне, остатки недавней трапезы. Обглоданные кости мелкого зверя, клочья шерсти, бурые разводы засохшей крови. Чуть дальше, под нависающим козырьком скалы, виднелось углубление, выстланное сухой травой и мхом, лёжка, хранившая тепло крупного тела.
Лидер отряда оглядел каньон цепким взглядом полководца, оценивающего поле будущей битвы. Узкий вход, крутые стены, ручей на дне. Идеальная ловушка, если правильно расставить людей.
— Разворачивайте сети у входа, — приказал он, и его голос обрёл ту командную твёрдость, которой ему раньше сильно не хватало, чтобы держать отряд в узде. Сейчас-то понятно, что все его слушались. — Глер, начинай готовить купол. Арбалетчики, мажьте болты. Да смотрите, шкуру сильно не испортите!
Звероловы рассыпались по каньону с отработанной слаженностью, выдававшей профессионалов. Рыжебородый распределял роли, тыча пальцем и отдавая короткие команды.
Двое полезли по стенам, цепляясь за трещины и выступы, таща за собой арбалеты и связки болтов. Ещё двое растянули между скалами у входа тяжёлую сеть из стальных нитей, переплетённых рунными шнурами, и вбили крепления в камень. Последняя пара натягивала стальные тросы поперёк каньона на разной высоте. Сам лидер отряда в работу не лез, он стоял в центре, контролируя каждый узел, как дирижёр перед концертом. Шесть пар рук работали на него, превращая ущелье в смертельную машину.
Маг, единственный оставшийся на ногах, выбрал позицию в центре, за прикрытием большого валуна. Он вбивал в землю заострённые колья из тёмного металла, располагая их треугольником с равными сторонами. На каждом колышке тускло поблёскивали руны, вырезанные с ювелирной точностью.
Арбалетчики и бойцы извлекли из подсумков склянки с густой жидкостью цвета болотной тины. Составы Сорта, те самые защитные мази от электричества, которые алхимик готовил по срочному заказу. Весь отряд, все семеро, втёрли мазь в открытые участки кожи, промазали швы доспехов и рукояти оружия. Никто не хотел получить шальной разряд. Наконечники арбалетных болтов окунули в отдельный раствор, маслянистый и чёрный, парализующий состав, рассчитанный на крупного мана-зверя.
Я лежал на краю каньона, вжавшись в щель между двумя выступами сланца. Дождь усиливался, капли барабанили по камню и стекали по лицу холодными дорожками. Отсюда я видел всю подготовку.
Система неожиданно отреагировала на руническую конструкцию мага, выбросив перед глазами панель:
Объект: Руническая сеть подавления (походная).
Качество: Среднее.
Эффект: Снижает эффективность стихийной магии в радиусе 30 метров на 40–60 %.
Примечание: Наиболее эффективна против электрических и огненных аспектов. Требует непрерывной подпитки маной.
Сорок-шестьдесят процентов. Если сеть сработает, тигр лишится больше половины своей грозовой мощи. Его молнии ослабнут, удары потеряют убойную силу. Против семерых вооружённых людей, накачанных «Слезами Феникса», с усиленными рефлексами и защитой от электричества, четвёртый ранг становился довольно уязвим.
Я прикрыл глаза, оценивая ситуацию.
Тигр был силён. Четвёртый ранг, молодой самец в расцвете сил, с ядром, пульсирующим грозовой энергией. В открытом бою, на его территории, без подавляющей магии, он разорвал бы этих шестерых за минуты. Раны, которые я залечивал в Тихой Роще, давно затянулись, зверь восстановился, набрался сил.
Это его бой. Его территория, и его каньон, вместе с правом защищать то, что принадлежит ему. Вмешательство человека, пусть даже с добрыми намерениями, могло оскорбить хищника, разрушить то хрупкое доверие, которое возникло между нами в Тихой Роще.
Мана-зверь четвёртого ранга должен уметь постоять за себя.
Я обвязал лицо полосой тёмной ткани, оставив открытыми только глаза. Если придётся вмешаться, пусть хотя бы лица не увидят. А то ситуация может обернуться по-разному.
Дождь лил уже вовсю, превращая стены каньона в блестящие потоки воды. Ручей на дне вспух, помутнел, заворочался между камнями с сердитым бормотанием. Свет померк, тучи сомкнулись над головой сплошным покрывалом, и единственным источником освещения остались тусклые вспышки далёких молний, подсвечивавшие облака изнутри.
И вот тигр появился из глубины каньона.
Он вышел из-за поворота скальной стены медленно, величественно, каждым шагом утверждая своё право на эту землю. Серебристо-чёрная шерсть стояла дыбом, и по каждой ворсинке пробегали мелкие разряды, голубовато-белые, потрескивающие в мокром воздухе. Статическое электричество окутывало его тело сияющим ореолом, от которого дождевые капли вспыхивали крохотными искрами, не долетая до шкуры.
Воздух вокруг зверя гудел и потрескивал. Мои волосы встали дыбом, кожу закололо тысячей иголок, и я почувствовал привкус меди на языке.
Глаза тигра, яркие и немигающие два солнца в грозовых сумерках каньона, отражали ярость. Зрачки сузились в тонкие вертикальные щели, фиксируя каждого из шестерых людей, застывших в своих позициях.
Мышцы перекатывались под шкурой при каждом шаге, тугие канаты, способные швырнуть это тело вперёд с убийственной скоростью. Лапы ступали по мокрому камню мягко и бесшумно, когти втянуты, но готовые выскочить в любой миг. Хвост, толстый у основания и сужающийся к кончику, раскачивался из стороны в сторону размеренным маятником, разбрасывая искры при каждом взмахе.
Шрамы от первой охоты белели на серебристом боку, бледные полосы на тёмной шкуре, четыре линии от мечей и круглое пятно от копья. Напоминание о том, что эти люди уже пытались его убить.
Тигр узнал запах. Те же масла для оружия, тот же едкий химический дух парализующего состава. Его ноздри раздулись, втягивая воздух, и верхняя губа приподнялась, обнажая клыки.
Рык родился где-то в глубине грудной клетки, прокатился по горлу и вырвался наружу волной звука, от которой камни под моими ладонями завибрировали. Низкий, утробный, пронизывающий до костей, он заполнил каньон целиком, отразился от стен, многократно усилился и обрушился на звероловов физическим давлением.
Один из арбалетчиков на стене
