как прежде. Но словно бы чуть чаще… Его грудная клетка поднималась и опускалась гораздо более явно, и мне показалось, что он уже не выглядит так, будто собирается отправиться к праотцам. Мой виал у него на шее поблескивал ярко и даже как будто хитро.
Я коснулась его кончиками пальцев, и…
Младенец с белыми, как снежные небеса, волосами улыбается на женских руках, что держат его над купелью в храме аватаров… Повсюду цветы и ослепительный туман магии воздуха.
Моргнула. Короткое воспоминание из прошлого померкло, но осталось понимание. Передо мной не только алтарь храма аватаров, но и колыбель, в которой родился Эфир…
Покачала головой. Не хватало еще, чтобы султан погиб там же, где и родился.
Я стиснула зубы.
Однако султан все еще не двигался и никак не проявлял себя выздоровевшим.
— Это нечестно! — воскликнула я, протягивая руку и касаясь его щеки, проводя по гладкой коже. — Ты должен был уже очнуться. Я вон как постаралась ради тебя! Ну что еще нужно? Хочешь, я тебя поцелую, как спящую красавицу?
Быстро перегнулась через чашу, притянув к себе голову мужчины, и прижалась к его губам.
А через мгновение почувствовала, как сильные руки обхватили меня за талию, без возможности вырваться, и просто затащили на дно колыбели воздуха.
К Эфиру, который открыл глаза и, улыбаясь, проговорил, укладывая меня под себя и убирая мои растрепавшиеся волосы за ухо:
— Вот так бы и сразу, лягушечка, а то одна болтовня, клянусь богами.
И снова поцеловал, пока я хватала воздух от возмущения и одновременно щемящего восторга, от которого хотелось плакать.
Он жив. Жив.
— Кстати, ты видела, что там, где ты прошлась, расцвели белые солнца? — добавил он, на миг меня отпуская и тыкая пальцем куда-то себе за спину.
А там и впрямь от того места, где я создала вентуса, по дорожке до алтаря с потолка вниз тянулся целый мост из цветов. И сейчас прямо над нами в сводах храма зеленые заросли, утыканные белоснежными бутонами, становились все пушистее и пушистее, протягивая к нам тонкие изумрудные побеги, разбрасывающие повсюду золотые искры.
Один побег дотянулся особенно низко и… его пыльца полилась вниз так сильно, словно это была вода. И лилась она не куда-нибудь, а на грудь султана, что была рядом с моей собственной.
— А ну-ка, погоди, — прошептал Эфир.
И не успела я ахнуть, как он перевернул виал крышечкой вверх, откупорил ее, и вся пыльца, минуя окружающее пространство, стала всасываться внутрь!
— Что происходит? — выдохнула, глядя, как темный флакон-кристалл, что прежде был наполнен кровью Черной жемчужины, сейчас начинает светиться изнутри, словно удивительная драгоценность. Собственно, он и так был удивительным, но теперь он не пугал, как прежде.
Золотая пыльца осела в содержимом виала, окрасив жидкость и придав ей совсем другой цвет. Кровь жемчужины из густой и темной стала жидкой и прозрачной, а внутри, словно съедобные хлопья кандурина сверкала пыльца цветов Айлгвина. Сам артефакт теперь приобрел доброе солнечное сияние.
— Понятия не имею, — пожал плечами Эфир, улыбаясь и глядя на меня. — Импровизирую. Что-то подтолкнуло меня сделать это. Кстати, что это за вещица? Занятная!
— Это… неважно, — поспешила проговорить я, протягивая руки, чтобы снять его с шеи султана.
— Не отдам, пока не скажешь, — перехватил он меня, — но мне нравится, когда ты меня обнимаешь.
Как раз в этот момент получилось так, что я обхватываю его за шею и практически притягиваю к себе.
— Я не… — начала было возмущаться.
— Да ладно, не стесняйся, — хмыкнул повелитель воздуха, в голубых глазах которого снова поблескивали золотые искры. Точно такие же, как пыльца цветов Айгвина.
Теперь я понимала, почему у аватара воздуха именно такие глаза…
— Если ты здоров, то нам нужно возвращаться во дворец, — хрипло произнесла я, снова невольно попадая под магнетическое влияние Эфира.
Магия вернулась к нему. И я опять ощущала громадную, разливающуюся вокруг силу, которая окутывала, как крылья грифона.
Совершенная безопасность. Без вариантов к спасению.
— Ну-у-у, — протянул султан псевдоразочарованно, — ты что, не будешь пытаться вызволить свой амулет? Я бы попросил за него пару поцелуев.
С этими словами он опустился к моей шее и коротко прикоснулся губами к коже, ставшей болезненно чувствительной.
— Нет, я не планировала ничего подобного, — ответила тут же, положив ладони на грудь султана, но, чего уж скрывать, отталкивая его довольно слабо.
Сердце стучало через раз, рвано и отрывисто. В кровь брызнули адреналин и жар.
Одна рука султана опустилась на мою талию, прижимая меня ближе, под него, пока его бедро проникало между моих ног, раздвигая их.
— Ох, — выдохнула тихо, закрывая глаза, когда стало слишком жарко. Бедро толкнулось вперед, надавливая на линию бикини. — Прекрати. Слезь с меня… И почему тут, игнисы вас всех забери, так удобно⁈
Я возмущенно прикусила губу, чувствуя, что мне со всех сторон хорошо. Чаша не была холодной и неудобной, как я ожидала. Наоборот, внутри нее под слоем белого пара — магии, что стелилась вокруг, укутывая Эфира, а теперь и меня, — расположились несколько подушек и самая мягкая перина в моей жизни. Мы были словно в большом птичьем гнезде, выложенном нежнейшим пухом.
Отсюда не хотелось выбираться, как и из объятий проклятого аватара воздуха.
В этот момент его белая тога распахнулась, а может, это я распахнула ее руками, так и не решив, отталкиваю Эфира или нет. Пальцы скользнули по напряженным мышцам груди, и из-под ткани показалась золотисто-снежная голова грифона. Он моргнул и толкнулся в мою ладонь. А я словно почувствовала этот толчок… Как удар сердца. Как живого могучего зверя, что жил под кожей султана.
Мурашки прожгли насквозь. Я прошлась пальцами по рельефу перьев, и грифон зажмурился, словно от удовольствия.
— И ты проснулся… — проговорила тихо, сама не замечая, что.
А потом подняла взгляд и встретилась с самыми глубокими глазами ночного неба, полного звезд. Он смотрел на меня так… что все внутри переворачивалось. Без улыбки, без юмора и шуток. Без хитростей.
Словно хотел сказать что-то.
В груди стремительно сдавило.
А хотела бы я услышать, что он скажет?..
Но Эфир медленно наклонился к моим губам и поцеловал. А я не могла сопротивляться. Ответила на его поцелуй, ощущая, как горячий язык проникает в мой рот чувственно и властно, как отвоевывает то, что было ему недоступно прежде. Что-то сломанное внутри меня. Борющееся. Сопротивляющееся.
Водоворот пульсирующей энергии захватил нас обоих и закружил в спирали, из которой не вырваться, как из дикого торнадо. Сила бушевала, кончики пальцев кололо от прикосновения, а тело трясло, словно от близости Эфира
