предупредить Николая, что мы должны будем облачиться в ту же одежду, в которой прибыли, если не хотим оказаться в лесу, мягко говоря — без ничего, то есть голыми.
Друг долго возмущался, признавшись, что собирался забрать с собой выигранные на боях деньги — золотые и серебряные монеты.
— Мы ведь договорились ничего с собой не брать! — упрекнула его.
— Я думал, что речь шла о тех предметах, на которые мы не имеем прав, по сути говоря — ворованные. Но эти деньги — мой честный заработок! Почему я не могу их забрать?
— Потому что такова цена за возвращение домой.
— Это несправедливо!
— Это законы магии, которые мы должны соблюдать, если хотим вернуться.
В итоге Коля согласился со мной и поблагодарил, что предупредила.
— Главное, что мы заберём отсюда себя, — вымолвил он в конце нашего диалога, ободряюще улыбнувшись и по-дружески похлопав меня по плечу, а то я опять сникла, снова представив, что скоро покину этот мир навсегда.
Олман в своих рассказах от сотворения планеты постепенно перешёл на драконов и их истинных, особенно красочно описывая преимущества и важность роли защитников мира.
Я терпеливо слушала, краем глаза поглядывая на механические часы на стене. Заметив, что маленькая стрелка всё ближе и ближе подходит к девяти, я начала нервничать. Мы с Колей договорились ровно в девять встретиться у городских ворот, а там у нас останется всего три часа, чтобы достичь места, где появится портал. Друг обещал на вырученные с боёв средства приобрести лошадей, чтобы добраться быстрее.
— То есть ты хочешь бедных лошадей бросить в пустыне в самый пик жары?! — поразилась я его жестокости.
— Не переживай, они вернутся в город самостоятельно. Разве ты не в курсе, что в волшебных песках никогда не находили ни чьих останков? А всё потому, что там никто никогда не умирал!
— Пустыня постоянно перемещается, поэтому и не находят.
— Пустыня перемещается со всем содержимым, но перед этим старается избавиться от всех живых существ: либо помогает им быстрее вернуться домой, либо отправляет в другие миры. По этой причине местные опасаются лишний раз через неё идти, только в случае крайней необходимости и только вместе с животными. Потому что у животных, в отличии от людей, чутьё на порталы, они их, как правило, обходят.
Я нервно усмехнулась, вспомнив, как Мара рвалась в лес, где возник странный туман. Получается, она, напротив, бежала к порталу, чтобы попасть сюда! Означает ли это, что собака стала для меня проводником? Так может, оказаться здесь — моё предназначение, и Мара это чувствовала? Как всё запутанно...
Стараясь больше не зацикливаться на этой мысли, чтобы не передумать вернуться домой, я пришла в свою комнату и приготовила одежду для побега, спрятав в комоде. Именно в неё я и собиралась сейчас облачиться, но Олман не давал этой возможности. Откуда он знает, что я собираюсь бежать? Обладает даром провидения или у меня всё на лице написано?
Окончательно поняв, что если задержусь ещё хоть на пятнадцать минут, то не успею к воротам, я решилась сделать мягкий намёк Олману:
— Прости, но мне нужно умыться и погулять с собакой.
Я уже давно с ним на «ты», особенно после всего пережитого.
Наставник принца замолчал и смотрел на меня так, будто видел насквозь.
— Если думаешь, что стану тебя держать, ошибаешься, — вдруг произнёс он со всей ему свойственной серьезностью. — Ступай, а я останусь здесь дожидаться Его Высочество, ведь телохранителя он лишился, — добавил мужчина, откинувшись на спинку кресла.
Я тяжело вздохнула и, позвав с собой Мару, ушла в свою комнату переодеваться.
Проходя через сад с собакой, не могла не посмотреть на балкон, где стоял Олман, сцепив руки за спиной, и глядел на меня. Посетило дежавю — точно так же он смотрел всего несколько дней назад, когда я сбегала из дворца в первый раз. И тогда, и сейчас я не могла понять, о чём он думает. И почему меня не останавливает?
Может, всё гораздо проще — мудрый Олман предоставляет мне выбор, прекрасно понимая, что нельзя никого насильно заставить служить высокопоставленной особе. Человек должен захотеть этого сам! Иначе взрастишь врага. Тем более у меня теперь другой статус — истинная дракона, ещё и принца. Со мной лучше дружить и не чинить в чём-либо препятствия, если это, конечно, не является угрозой монаршему отпрыску. С моим побегом принц потеряет только престолонаследие, а жизнь его сохранится. Уверена, на него даже покушения прекратятся, когда по королевству прокатится слух, что принц лишился единственной истинной.
Попрощавшись с Олманом мысленно, я напоследок окинула шикарный сад с его экзотическими растениями, птицами, и проследовала с Марой к выходу.
* * *
— Где ты так долго? Я уж хотел за тобой во дворец идти, — высказал недовольство друг.
— Зачем?
— Что значит «зачем»? Тебя вызволять! Боялся, что тебя наставник наследника пленил. Видел я его вчера, смотрел на меня, как на злейшего врага.
— Думаешь, он в курсе, что мы друзья?
— Ещё как в курсе! Очень пронырливый тип. Думаю, у него повсюду шпионы, вот и знает всё про всех.
Не могла с ним не согласиться. У меня тоже давно сложилось впечатление, что Олман кто-то вроде серого кардинала в этом государстве. Однако интриги королевы он как-то упустил, значит, не всесильный. Хотя, может он как раз единственный, кто был в курсе всех её дел, просто решил не вмешиваться, когда догадался, что я — истинная, и буду рядом с принцем в походе.
С Колей мы оседлали купленных им лошадей. Я помогла запрыгнуть Маре в седло, усадив её перед собой, и мы отправились в опаленные солнцем пески.
Удивительно, но солнце не было настолько уж жарким, как обычно должно быть в пустыне ближе к полудню. Коля объяснил это тем, что пустыня скоро должна переместиться.
Меня поразила пронырливость друга. За короткий период времени нахождения в этом мире он так много информации узнал самостоятельно, что никакие книги ему не были нужны, только лишь о порталах. Даже немного ему позавидовала, ведь я не настолько коммуникабельна.
Николай развернул лист бумаги с картой пустыни, затем достал магический путеводитель — что-то вроде небольшой коробочки, на которой высвечиваются координаты местности, и с радостной улыбкой сообщил, что мы успеваем, вот-вот скоро настигнем портал.
Я сделала вид, что тоже рада, хотя в душе готова была завыть от досады. Только сейчас, когда уже почти достигла порога родного дома, я поняла, что не хочу возвращаться. Да, я по-прежнему скучаю по родным, но по Дариану
