человек, — сказал я, имея в виду Еву. — Если будешь вкладываться, я вас, конечно, познакомлю. А ты… — ухмыльнулся я, — если хочешь — можешь стать первой клиенткой.
— Намекаешь, что я старая? — притворно возмутилась Алиса и дурашливо пихнула меня кулаком в плечо.
Но от второго стаканчика воды не отказалась и выпила с удовольствием.
А я чуть наклонил голову и смерил ее оценивающим взглядом:
— Скажу так: сбросишь пару лишних килограммов и уберешь синяки под глазами, которые замазываешь тональником, — будешь совсем девчонкой. А пока выглядишь на сколько выглядишь.
— Да, Сережа, ты и мертвого уговоришь, — укоризненно покачала головой Алиса. — Ладно, так и быть, оставлю я на тебе эти одиннадцать процентов. Распоряжайся прибылью с них как хочешь, если моя компания войдет в соучредители санатория. Более того, я в принципе готова вложиться большими деньгами. А то, боюсь, тут один ремонт съест всю годовую выручку.
— Тогда отмени иск.
— Какой иск? — опешила Алиса.
— Судебный.
— А, этот… — протянула она. — На самом деле я не подавала на тебя иск, просто…
Она запнулась, а я предположил:
— Ну, твой Виталик подал, а ты подмахнула.
Алиса нахмурилась и кивнула, припоминая:
— Вообще-то да, я подмахнула. Но он говорил, что это просто для того, чтобы подстраховаться. А что, иск уже пошел в суд?
— Более того, — хмыкнул я. — Он пошел не в наш суд, а в московский. Корпоративный спор по акциям казанской компании — а иск подан в Москву. Караяннис, когда узнал, чуть со стула не упал от смеха. Говорит, суд вернет заявление по подсудности, даже рассматривать не станет. Виталик нанял каких-то фантазеров, которые элементарных вещей не знают.
— Боже. — Алиса прижала ладонь ко лбу. — Какой же он идиот.
— Ну, — дипломатично произнес я. — Скажем так: его юрист не блещет. Но пока суд вернет, пока они перенаправят в Арбитражный суд Татарстана, пройдет время. Вопрос в том, хочешь ли ты, чтобы это вообще дошло до суда.
Алиса посмотрела мне в глаза:
— Я разберусь. Заберу иск. Вернее… — она наморщила лоб, — откажусь от иска. Так ведь правильно?
— Так правильно, — кивнул я. — И безотлагательно, пожалуйста, это важно.
— Хорошо, Сережа.
Мы еще поговорили, и я предложил отвезти ее домой, хотя время, отпущенное Александрой Ивановной, истекало. Словно прочтя это в моих глазах, Алиса задорно рассмеялась:
— Вези в свой поселок, мой водитель уже там.
— Ехал за нами? — догадался я.
— Ну мало ли что ты задумал, Сережа! — притворно вздохнула она. — Откуда я могла знать, что ты не похитить меня решил, а просто напоить живой водой из советского санатория.
Когда мы ехали обратно в Морки, Алиса, вздыхая, призналась:
— Ну вот и как мне быть, Сережа? С одной стороны, я понимаю, что Виталику верить нельзя, но сердцу же не прикажешь.
— Да брось, Алиска! — воскликнул я и ловко обогнал машину перед нами на трассе. — Сейчас сбросишь свои лишние килограммы и годы, и мы тебе такого мужика найдем, что… Виталик твой вообще котироваться не будет.
Алиса задорно рассмеялась, а выходя из машины, чмокнула меня в щеку.
В больницу я вернулся раньше четырех, так что Александра Ивановна повода гневаться не нашла. А я…
Я так задолбался вчера, что, едва вернувшись домой и поужинав, по-быстрому подготовил дом к приезду тети Нины с Наилем и завалился спать. Время только перевалило за девять вечера.
Телефон я отключил.
Жаль, что без клетки нельзя было выключить Пивасика, потому что он еще некоторое время пел частушки.
Последнее, что запомнилось перед сном, как Валера таращился в угол комнаты и что-то кому-то настойчиво доказывал.
Глава 24
Утро пятницы началось для меня с приема гостей. То есть первым ломанулся встречать их Валера, на ходу яростно мяукая, следом полетел через форточку Пивасик, и только потом я. Откуда они только поняли, что к нам посетители?
Наиль подъехал к моему дому, я открыл ворота, и он загнал машину во двор впритирку к моему «Паджеро». Из его симпатичного «китайца» выскочила тетя Нина, на ходу охая, что у нее затекли ноги и наконец-то она может их разогнуть.
— Здравствуйте, — широко улыбнулся я. — Проходите в дом. К сожалению, пока это все, что я могу предложить, но мы работаем над тем, чтобы дальше было лучше.
— Ох, Джимми! — восхищенно хмыкнула тетя Нина, оглядывая двор. — Не все сразу. Знаешь, родители наши в свое время, по молодости, и целину поднимали, и БАМ строили, в бараках и деревянных вагончиках жили, и не за один день все получилось, так же будет и с твоим санаторием.
— Проходите, — гостеприимным жестом я пригласил их в дом, где уже был приготовлен и накрыт завтрак. — Вот здесь, тетя Нина, вы будете жить. Временно, конечно же, до тех пор, пока мы не начнем реконструкцию.
Идея предложить пожилой женщине большой дом, а самому перекантоваться в летней кухне, пришла мне не просто так. Все равно я проторчу почти всю следующую неделю в Казани и Москве, так пусть тетя Нина устраивается в нормальных условиях, а не в тесной летней кухне.
— А ты где жить будешь? — удивилась она и проницательно добавила: — Это же твои хоромы, правильно я понимаю?
— Правильно, — не стал отрицать очевидное я. — За меня не беспокойтесь. Здесь есть летняя кухня, я ее для себя уже подготовил. Все равно дома почти не бываю. Хозяин привез мне матрас, одеяло… короче, все, что надо для нормальной жизни. Так что я нормально там устроюсь. А вы располагайтесь здесь.
Наиль прошелся по комнатам, с интересом рассматривая убогую обстановку; к такому он явно не привык. Я посмотрел на него и прищурился:
— Что-то смущает?
— Да нет, почему же, — философски пожал плечами Наиль. — Готовился к чему-то подобному. Заметил, кстати, что именно проекты, которые в таких спартанских условиях стартуют с экономией на всем, выживают намного чаще. А вот если золотые горы пошли прямо с первых дней, то потом, как правило, и роста особого нет. Здесь же мы только начинаем. Тете Нине будет где жить, а я пока помотаюсь туда-обратно из Казани, хоть и каждый день. Дальше будет видно, скорее всего, сниму
