class="p1">Тут к разговору подключился Ярослав.
— А что, если сколотить деревянные щиты? — сказал он. — Большие, и приделать им колёса.
Я повернулся к нему.
— Колёса зачем?
— Чтоб легче таскать. — Он подался вперёд. — Поставим их перед пушками. Пушкарей прикроем ими от стрел. А полезет конница, щиты станут ей помехой.
Я покатал мысль в голове. Фактически Ярослав предлагал нечто похожее на гуляй-город. Из учебников истории я помнил нечто подобное.
— «А ведь у меня ещё есть гранаты!» — пронеслась у меня мысль.
— А пушке как из-за такого щита бить? — усомнился Холмский.
— Бойницы прорубить, — сказал я раньше, чем Ярослав успел открыть рот. — В каждом щите прорезь под ствол. Пушкарь зарядил за стеной, выкатил жерло в дыру, пальнул, откатил назад. И сам цел, и орудие прикрыто.
— А картечь как сквозь узкую дыру? — не унимался Пронский. — Разлёт-то ей нужен.
Вот тут он в самое больное ткнул. Я нахмурился, и ненадолго задумался.
— Значит, бойницу делать с раструбом, — уже мысленно рисуя схему гуляй-города сказал я. — Снаружи шире, чтоб картечь веером шла. А прямой стрелой попасть в неё татарину тяжело.
Дальше спорили долго.
Холмский стоял на своих флангах, и я понемногу склонялся к нему. Ярослав чертил, как ставить щиты — сплошной стеной или с проходами для своей конницы. Шуйский всё бубнил, что щиты тяжёлые, что на колёсах по сырому полю их хрен утащишь, что застрянут в самый неподходящий миг.
— А ты широкие колёса поставь, — отбивался Ярослав. — Как у телег с лесом, те-то по грязи едут.
— Широкие колёса тяжелее, — гнул своё Шуйский. — Замкнутый круг у тебя выходит.
— Хватит, — сказал я. — И тот, и другой правы. Но строить будем передвигающиеся крепости на лошадиной тяге. Всё обошьём щитами, щели ощетинятся копьями. Внутри будет по две три пушки вместе с арбалетчиками. Именно эти крепости мы подкатим ко рвам и проломим защиту противника.
Я начертил углём простенькую, но понятную схему гуляй-города, дал всем посмотреть. И пусть мы скорее всего не уложимся в два дня, но такого хода татары от нас наверняка не ожидают.
Пронский почесал бороду.
— А ежели враг, пока мы эти крепости подводим, по флангам ударит?
К вечеру мы более-менее составили план.
Выглядел он так. Передний край держат пешцы с копьями, сомкнутым строем. Перед центром, где встанут главные силы орудий, выставляются гуляй-города, которые ещё предстояло собрать. Благо колёс запасных было заготовлено в поход достаточно. А если нет, то с телег снимем. Пушкари бьют из «городов», сперва ядрами по дальним рядам и коням. И если враг выскочит бьём картечью в упор. Между городами, можно сказать прикрываясь ими, будут стоять копейщики, а за ними арбалетчики и лучники. И это не считая тех, что будут внутри крепостей.
На обоих флангах Холмский ставит по десятку орудий, заряженных картечью и до поры молчащих. Если татары всей силой навалятся на центр, фланговые пушки ударят им во встреч, не сходя с места.
Конница стоит за полками, и ждёт своего часа, готовая войти в брешь либо ударить, когда враг увязнет.
Курмышские с гранатами, в запасе, у меня под рукой, для того участка, где будет горячее всего. Иван при мне, под охраной Григория, Семёна, Ивы и тридцати дружинников. Лазарет — в тылу за обозом, на Фёдоре и учениках.
— Ну вот, –сказал я обрадованно, что этот тяжелый день закончился.
— На бумаге всё складно, — хмыкнул Холмский. — А как на земле выйдет — поглядим.
— Завтра с утра начнём строительство гуляй-городов, размечаем поле и гоняем людей. Заодно посмотрим какие слабые места есть у нашего плана… а они будут наверняка. Потом снова соберёмся и подумаем, как устранить эти бреши.
Наконец-то все начали расходиться.
— Дельный план, — сказал Ярослав оставшись со мной один на один. — Правда, я щиты как стену представлял. А ты какие-то гуляй-города выдумал.
— Ярослав, ты подал просто блестящую идею. И когда я буду писать отчёт Марии Борисовне о том, как мы разбили казанское войско, она узнает, кто вложил наибольший вклад.
— Спасибо, — сказал Ярослав. Он тяжело вздохнул. — Как же моей семье повезло, что мы теперь родичи.
— Ярослав, ты ещё расплачься, — усмехнулся я.
— Ой, да ну тебя! — улыбнулся он и, похлопав меня по плечу, таким образом прощаясь, покинул мой шатёр.
Вот только, в отличие от своих соратников, спать я не лёг, а стал вытягивать из памяти знания, чтобы нарисовать как можно более подробную схему «гуляй-города».
— «Эх, и почему я не подумал о нём в Москве? — размышлял я. — Отработал бы сборку… в конце концов мог бы понаделать их дома, потом разобрать и перевезти сюда. НО НЕТ ЖЕ! Мы не ищем лёгких путей…!»
Глава 25
Здешние сколотили бы глухую стену на полозьях, поставили за ней лучников и считали бы дело сделанным. Меня же это не устраивало. Мне нужна была передвижная коробка, в которую влезут две пушки, сорок арбалетчиков и запас всего нужного.
Начали с основания. Я велел взять две длинные дубовые жерди в качестве продольных балок, они шли по земле как полозья у саней, только толще и грубее. Поперёк положили брусья, связали их не гвоздями, а врубками вполдерева и проложили коваными скобами, которых у меня был небольшой запасец, взятый мной из Москвы. Но если даже мне их не хватит, то на этот случай были походные кузницы.
Вовремя сообразил, что гвозди в таком деле откровенная дрянь, на тряске могли вылезти или расшататься. А врубка с нагелем должна была удержаться и под отдачей пушки, и под ударом конной туши. Пол настелили из плах в два слоя, крест-накрест, чтобы под ногами не играло, и чтобы лафет не проваливался. Получилась платформа сажени четыре в длину и сажени две с половиной в ширину. Громоздкая, тяжёлая, но это и была вся затея… дом на колёсах, который не опрокинуть.
Колёса… Боже… это была отдельная морока. Обычные тележные были тонкими, и они уходили в сырое поле. Я приказал ставить широкие, как у тех телег, на которых везли лес и орудия. При этом распорядился ставить колёса по три пары вдоль каждого полоза. Шесть колёс с одной стороны, шесть с
