я вам говорил.
Охрана — два здоровяка в масках животных неподалёку, было двинулись вперёд, но Джо остановил их еле видимым жестом.
— Ни секунды без дела, Уоллес, да? — улыбнулся Джо, — Ладно. И кто же он? Этот твой друг.
— О, поверь, ты удивишься. Прошу любить и жаловать — мистер Бережной.
Уголки губ Ардиццоне поползли вниз. Он перестал улыбаться. Его взгляд скользнул по моему костюму, по моей маске. Его пальцы, сжатые в кулак, на мгновение дрогнули. С холодной вежливостью Джозеф произнёс:
— Наслышан. Хорошо, Уолл, мы поговорим, и я присоединюсь к тебе.
— Жду! — весело бросил Бири и быстро направился к весьма видной своими пышными формами дамочке.
— Значит, это вы, — сказал Ардиццоне с усмешкой, — Тот, кто заставил кино заговорить.
— Он самый, — скромно пожал я плечами, — Я хотел бы поговорить с вами наедине. О нашем деле. У меня есть предложение.
«Железный Джо» посмотрел на меня с лёгкой усмешкой, слегка наклонив голову, словно рассматривая меня с новой стороны.
— Предложение? — переспросил он, и в его голосе послышалось любопытство, — Я слушаю.
— Не здесь, — уверенно сказал я, — Это слишком деликатное дело. И у Уорнеров везде есть уши. Здесь много кто с ними знается. Может быть, мы выйдем на балкон? Или в сад?
Ардиццоне на мгновение задумался, затем кивнул и сделал знак охранникам.
— Хорошо, — сказал Джо, — Пойдёмте, пока вы не передумали.
Гангстер показал своему телохранителю на балкон, и тот открыл дверь, шагнул вперёд и внимательно осмотрел всё. Он спугнул парочку, и она, кокетливо посмеиваясь, быстро прошла мимо нас. Я слышал, как шаги охранника, тяжёлые и уверенные, эхом отдавались от каменных плит. А у меня в висках им в такт стучала кровь…
Убедившись, что всё чисто, громила вернулся к двери:
— Всё чисто.
Мы вдвоём вышли на балкон. Прохладный вечерний воздух коснулся моего лица, принося с собой запах цветущего жасмина.
— Что вам нужно, мистер Бережной? — спросил Ардиццоне, — Постарайтесь быть кратким, потому что у меня то как раз решение вашего вопроса есть. И оно предельно простое. Я не люблю, когда меня отрывают от веселья для пустых разговоров.
Я прислонился к перилам и заговорил, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно:
— Я не доверяю Уорнерам, Джозеф. Они скрыли от меня ваш интерес к земле, и только когда мой павильон сгорел, я узнал правду. Я не хочу, чтобы это повторялось. И поэтому готов решить наш спор полюбовно, без лишних жертв и без того, чтобы мои люди страдали из-за чужих ошибок.
Джо усмехнулся, его глаза алчно блеснули.
— Ты зря сразу не пошёл на сделку, Бережной, — фамильярно ответил «Железный», — Если бы ты пришёл ко мне раньше, то я бы не стал возражать. Но теперь цена изменилась. Ты сам виноват в том, что мы оказались в этом положении.
— И какая цена? — спросил я, — Я готов обсудить любые условия, если они будут разумными.
— Твоя студия рано или поздно выставит акции, — сказал Ардиццоне, и его пальцы, которые держали сигару, слегка сжались, — Я хочу получить контрольный пакет. И тогда я сам решу, что с ней делать. Я могу сделать её успешной, а могу закрыть. Всё зависит от того, насколько ты будешь послушным. Смешно, правда? Ты заставил кино заговорить, а я могу заставить его замолчать…
Я изобразил возмущение, мои руки сжались в кулаки, а голос дрогнул, чтобы он поверил в мою игру:
— Это невозможно! Я не отдам свою студию! Я строил её с нуля, я вложил в неё все свои деньги и силы, и я не позволю просто так её забрать.
Ардиццоне рассмеялся.
— Глупец! Ты не понимаешь, Бережной. Я делаю тебе подарок. Я мог бы забрать всё — и студию, и Уорнеров, и этот бал, который ты устроил, и тебя самого. Но я предлагаю тебе сделку. Ты получаешь защиту, я получаю контроль. Всё просто. Или ты думаешь, что сможешь остановить меня?
Я опустил голову, делая вид, что размышляю, но внутри меня всё кипело, и я знал, что момент настал. Я медленно достал из кармана серебряный портсигар, открыл его и вытащил сигару. Ардиццоне посмотрел на меня с лёгким любопытством, и я заметил, как его глаза на мгновение задержались на моих руках.
— Волнуешься, Иван? — спросил он, и его голос звучал насмешливо.
— Я думаю, — сказал я, и я поднёс сигару к губам, — Твои условия — это слишком, и я должен подумать…
* * *
Фургон стоял на дальней парковке, в тени раскидистых дубов, которые росли вдоль ограды виллы, скрывая его от случайных взглядов. Отсюда, с этого места, открывался отличный обзор на балкон. Машина была припаркована так, чтобы не привлекать внимания. Среди других автомобилей, оставленных гостями, и прочих грузовичков, что привезли всё необходимое для вечера на сотню гостей, она выглядела как обычный грузовик доставки.
Внутри фургона царила тишина. Внутри «капсулы» Ростовцев сидел на деревянной подложке, привинченной к полу. На станке перед ним покоился «Спрингфилд».
Снегов, завесив шторки в кабине, смотрел в бинокль в небольшой оставленный проём. На Михаиле была форменная одежда сети бакалейных доставщиков. Казалось, прошла целая вечность. На балконе целовалась влюблённая парочка.
Неожиданно двери распахнулись. Громила в маске вышел на балкон, осматривая всё вокруг. Парочка тут же упорхнула. На свежий воздух вышли двое мужчин. Один в маске филина, переливающейся золотистыми полосами в свете фонарей. Рядом стоял незнакомец.
Разговор Бережного и незнакомца длился не больше двух минут. Затем Иван достал портсигар. Огонёк мелькнул на балконе и Бережной закурил.
Снегов дёрнул рычаг, трос натянулся, тихо щёлкнул механизм, открывая бойницу в борту фургона. Ростовцев слегка наклонился вперёд, приникая к прицелу, и его глаза, привыкшие к темноте, сфокусировались на фигуре Ардиццоне. Офицер затаил дыхание. Палец плавно выжал слабину крючка.
Сердце билось спокойно. Тук-тук. Тук-тук. Тук. Тук…
Винтовка дрогнула, раздался тихий хлопок.
* * *
Зажигалка щёлкнула, и огонёк на мгновение осветил моё лицо, прежде чем я поднёс его к сигаре. Я затянулся и повернулся к Ардиццоне.
Он ухмыльнулся мне в лицо.
— Думай, Иван! Думай! Но я даю тебе время лишь до…
Пух!
Голова гангстера мотнулась. На стене появился красный развод. Тело «Железного Джо» по инерции завалилось набок к моим ногам, его простреленная голова ударилась о каменный пол
