деться от подобных мыслей было некуда — они продолжали появляться. Может, ему действительно будет спокойнее, если проверить, на что она способна в дуэлях? — Однако если так ставить вопрос, то «спокойная жизнь» в моё предложение руки и сердца никогда и не входила.
— Спасибо, я помню. Имею привычку всегда тщательно читать любые контракты. А раз мы договорились… Сириус, ты сегодня вообще спал хоть немного?
— Не было времени.
— Тогда ложись. Ещё даже не рассвело. А проверку того, на что я способна, мы с тобой можем устроить и позднее, если всё ещё хочешь. Заодно расскажешь… что посчитаешь нужным.
Волшебник кивнул, неуверенный, почему первая фраза прозвучала так двусмысленно и что именно было вторым смыслом во второй — обида или наоборот, желание дать ему пространство для манёвра. В любом случае, этот разговор и так прошёл намного лучше, чем он мог рассчитывать. А пока и в самом деле — стоит взять небольшой перерыв. Слишком много всего произошло за несколько часов. В голове ещё не успело уложиться, как изменилась за ночь вся картина и насколько она должна измениться ещё сильнее в ближайшие несколько дней.
— Кричер, — приказал он, зная, что домовик его услышит где угодно, — принеси зелье сна, часов на пять. После этого беспокоить меня, только если особняк попытаются взять штурмом Пожиратели смерти или авроры.
— Авроры? — уточнила Гвендолин. Впрочем, без паники, а скорее с любопытством. — Думаю, если кто-то спросит, то я должна сказать, что ты всю ночь провёл здесь?
— Если ты не возражаешь, Гвен.
— О, мне будет совсем нетрудно.
Глава 88
— Всё-таки мы допустили ошибку. Множество ошибок, — Грейнджер сделала несколько шагов по тёмному классу. Опёрлась на сдвинутый к стене стол и начала перечислять: — План стоило продумать лучше, проработать запасные варианты. Выделить на всю подготовку больше времени. И всё-таки не тащить за собой тех, кто может пострадать.
— Пострадать может любой. Тебе ли этого не знать? — спокойно возразил Кайнетт, сидящий на стуле у противоположной стены. Окна в выделенной их клубу комнате были плотно зашторены, дверь заперта, но неяркого магического свечения магу хватало, чтобы наблюдать за её манёврами и метаниями. — А количество доступных возможностей и разнообразие планов прямо зависели от того, сколько людей с разными способностями будут участвовать в бою на нашей стороне. Благодаря чему в этот раз мы и победили. Полностью, а не как бывало раньше.
— Я «знаю», что мы победили, — ведьма голосом выделила слово. — Но я не чувствую этого, вот совершенно. Особенно сейчас, когда смотрю на неё…
Пространство между собеседниками было расчищено от столов и стульев, и там прямо на полу был нарисован магический круг футов семи в диаметре. Линии границ и нанесенные между ними руны тускло светились бирюзовым, то набирая, то немного теряя яркость. Внутри на заботливо постеленном одеяле неподвижно лежала Лавгуд. Руки ведьмы были сложены на груди, глаза закрыты, а неестественный свет придавал и без того бледной коже почти голубой оттенок — с первого взгляда сложно было поверить в то, что ведьма ещё жива. Но Кайнетт знал, что Луна дышит, за последние два дня немало его усилий было направлено именно на то, чтобы она осталась в живых и как можно быстрее восстановила силы. Для того, чтобы облегчить лечение, её здесь с помощью зелья и пришлось сначала погрузить в глубокий сон.
Маг считал, что на самом деле Лавгуд повезло. В первую очередь в том, что апрельская ночь оказалась неожиданно холодной. Помимо растраченного за пару минут внутреннего магического резерва, ведьма пропустила через себя ещё и большой запас энергии из нескольких накопителей, в итоге из-за слишком долго работавших на полной мощности цепей неизбежно случился серьёзный тепловой удар. Как следствие перегрева — сосудистый коллапс, нарушенное кровообращение, обморок… К счастью, пока они покидали здание и добирались до границ барьера, Луна успела немного охладиться, а после аппарации во временном «лагере», прежде чем возвращаться в школу, Кайнетт успел убрать самые тяжелые симптомы и восстановить нормальный ток крови до того, как стало поздно. Ведьма даже пришла в себя и смогла под утро пробраться в свою спальню сама, её не пришлось нести кому-то из подруг.
Но всё равно последствия оказались хотя и не смертельными, но достаточно неприятными, длительными и, хуже всего, весьма разнообразными, чтобы их можно было легко убрать при помощи духовного исцеления или обычных чар. Сбитый кислотный баланс, проблемы с почками, сосудами и сердцем сразу, как следствие — аритмия, жар, головокружение, быстрая усталость, настоящие и фантомные боли. Устранять каждую мелкую проблему и её побочные явления по отдельности пришлось бы слишком долго и на это ушло бы слишком много энергии, потому Кайнетт и решил использовать исцеляющий круг, несколько часов «сна» внутри которого каждый день помогут постепенно исправить все полученные повреждения.
На этом фоне ранения всех остальных волшебников и ведьм в отряде выглядели куда проще для работы, так что маг при минимальной помощи Тейлор сумел исправить самые серьёзные раны всё там же, в их лагере, пока остальные быстро переодевались и приводили себя в порядок. Несколько переломов, ожоги, обморожения, порезы — всё ясно и понятно, локальные повреждения, которые не так уж трудно устранить сразу после получения. Обмен заклинаниями с уже изрядно вымотанными Пожирателями смерти продлился секунд десять-двадцать, первый удар принял на себя ледяной щит Грейнджер, но полностью невредимым всё равно остался только сам Кайнетт.
— На самом деле, именно она защитила нас всех, — напомнил маг, кивнув в сторону пятикурсницы.
— Но какой ценой? — Грейнджер тоже указала рукой на Луну, слегка повысила тон: — Ты ведь сам говорил, что перегрев мог её убить или искалечить, если бы силы закончились чуть позже или в запасе осталась ещё пара накопителей. Или я не так поняла?
— Нет, всё верно, — согласился Кайнетт. Методично уточнил, глядя на лежащую в круге ведьму: — Жар вызвал спазм сосудов, от этого резко упало артериальное давление. Если бы мы ничего не делали, быстро начался бы отёк внутренних органов и гипоксия, что приводит…
— Я знаю, к чему это должно приводить, — с мрачным видом перебила его Грейнджер. — Но можно было проявить хоть немного участия. Мы не о лабораторной мыши говорим.
— Если ты не научишься отстраняться от личного отношения, то в медицине тебе делать нечего, ни в обычной, ни в магической. Даже на уровне первой помощи в бою. Родители этого тебе не объясняли?
— Не на таких примерах, — ответила она тише, отведя взгляд в сторону. Подобный разговор действительно был, когда она ещё в младшей школе задумалась, а
