никому не причинят вреда, а чьё заклинание стало последним — неважно.
— Вот только, я думаю, ты путаешь причину и следствие, — возразил Кайнетт. Он тоже следил за последними новостями и успел составить своё мнение о происходящем. — Не уверен насчёт аврората, но у Малфоя точно остались источники среди Пожирателей смерти и им сочувствующих. И даже если он не знает подробностей о том, что случилось в Глазго, сам факт больших потерь среди своих они скрыть неспособны. Я бы даже не стал исключать, что наш министр знал хотя бы о некоторых убежищах, операциях и планах своих бывших коллег. И момент, когда они получили такой удар, а об отлове их агентов пишут в газетах, Люциус мог счесть подходящим, чтобы нанести свой удар. Вернее сказать — навести на цель авроров. И, может быть, часть своих бывших коллег, которые тоже решили сменить сторону, есть слухи об участии «неравнодушных граждан».
— Чтобы добить тех, кто уже записал его в предатели? — уточнила Грейнджер.
— И продемонстрировать всем, что он на правильной стороне. Возможно, экспромт Аманды оказался очень убедительным.
— Что? — непонимающе переспросила Карин, переводя взгляд на Эмбер. — При чём тут…
— Когда Драко пытался нас запугать не так давно, я ему сказала, что после того, как разберутся с находящимися в розыске Пожирателями, дальше займутся теми, кто когда-то избежал суда. Если он передал слова отцу и тот отнёсся к ним серьёзно… — Аманда начала задумчиво накручивать на пальцы прядь волос, вспоминая их разговор. Затем махнула рукой, признав: — Но что-то я сама в этом сильно сомневаюсь.
— Но если всё это на самом деле так — может, хоть раз и с Малфоя будет какой-то толк? — предположил Поттер. — Если он сам поможет добить бывшего хозяина, просто боясь за свою шкуру. Ну и пусть сожрут друг друга, нормальным людям только лучше будет.
— Как знать, — Грейнджер не разделяла его оптимизма. — Если Малфой на этой победе наберёт слишком много славы и доверия людей, кто знает, что он станет делать дальше? Может быть, решит, что ему не нужны конкуренты в борьбе за внимание — то есть профессор Дамблдор и ты.
— Если бы Дамблдору хотелось внимания, он бы и сам давным-давно стал министром. Да и я как-нибудь смогу прожить, не раздавая людям автографы.
— Очень примитивная точка зрения… — начал Кайнетт.
— Да ну её к дьяволу, эту политику! — перебила его Крауч. — И без неё тошно. Лучше скажите, так что там у нас с трофеями? Вы же тут сплошь гении в магии, так уже разобрались, зачем нужна та штука?
— «Та штука?»
— Ты об этом? — уточнила гриффиндорка, вынимая из кармана мантии небольшой черный камень, похожий на сглаженный обломок обсидиана. — Пока ещё как-то не очень получается. Магия внутри точно есть, но сам он на мою магию не реагирует толком, в книгах я тоже ничего подобного не нашла. Единственная зацепка — герб, вырезанный на одной грани. Треугольник, круг и вертикальная черта.
— Знак Даров смерти? — удивилась Луна.
— Символ Гриндевальда? — почти одновременно с ней спросила Карин.
— Я склоняюсь ко второму варианту, — ответила Грейнджер. — Гарри?
— Этот камень… — волшебник говорил, медленно подбирая слова. Всё-таки почти все присутствующие не знали подробностей о его одержимости и что он наблюдал за организацией побега Беллатрикс Лестрейдж, так сказать, из первого ряда. — Я про него кое-что знаю. Он точно из кольца, которое принадлежало Сами-знаете-кому. Тот носил его с собой, а потом отдал на хранение Беллатрикс после того, как вытащил из Азкабана. Вряд ли он бы просто носил с собой нечто настолько безумно ценное, как один из Даров смерти. Тем более — не какой-нибудь, а воскрешающий камень, самый важный. Да ещё после и легко отдал бы такую вещь кому-то. С другой стороны, если это просто какой-то сувенир, оставшийся от прислужников другого тёмного волшебника-расиста, который он носил на память — такой не жалко одолжить или подарить, Белла бы от него с радостью приняла что угодно, хоть старое кольцо, хоть рваную мантию.
— Тогда почему только этот камень вернулся, а всё остальное, включая и палочки — осталось… там внутри? — спросила Лавгуд, глядя на него.
— Луна, это скорее мы у тебя должны спрашивать, почему именно так.
— Но у меня нет ответа. Я не знаю, почему они решили что-то оставить, и не знаю — почему только эту вещь, — ведьма медленно встала, подошла и протянула руку, Грейнджер отдала непонятный артефакт ей. — Может, на память. Может, с их точки зрения это и правда такой трофей для меня. Может, этот камень «слишком волшебный» или даже слишком опасный.
— А не лучше ли тогда просто отдать его аврорам, пусть они сами разбираются? — предположил Лонгботтом. — Если вещь и правда раньше принадлежала кому-то из прислужников или поклонников Гриндевальда, вряд ли она предназначена для добрых дел.
— Они просто запрут всё, что связано с «тёмной магией», в какой-нибудь самый дальний сейф и засыплют серебром и солью, — ответил Кайнетт презрительно. — А мы можем лишиться вещи, которая стала бы полезной. Не думаю, что даже безумный волшебник просто так держал бы при себе какой-то мусор «на память».
— На каникулах нужно поговорить с папой. Если эта вещь как-то связана с Дарами смерти, он точно о ней будет знать. Но даже если и нет, если искать надо в другой стороне, я уверена, найдутся люди, которые смогут нам помочь, — произнесла Лавгуд, вертя камень в руке и явно задумавшись о чём-то. — Нужно только отыскать того, кто не работает в Министерстве и при этом достаточно увлечен магией, как и мы. Как… мама?
Луна стала белой как снег, словно вот-вот вновь упадёт в обморок, она застыла на месте, и только взгляд будто следовал за кем-то, приближающимся к ним со стороны школы. Кайнетт резко обернулся уже с мистическим знаком наготове, но перед ним никого не было — только пустой берег и ведущая в сторону замка тропа. Постороннего присутствия маг не чувствовал, всё тот же знакомый фон из защитных барьеров Хогвартса и перекрёстка лей-линий под ногами, ничего чуждого или необычного. Он обернулся через плечо, оглядев всех остальных. Некоторые тоже схватились за палочки, Тейлор явно собиралась ловить Лавгуд, если та упадёт без чувств, Лонгботтом и Эмбер просто растерянно разглядывали поросший травой берег в поисках посторонних.
— …д-да, у меня теперь есть друзья, — тихо сказала Луна, отвечая на чей-то вопрос. Слегка повернула голову, добавив почти шепотом: — Но как это возможно, ведь я же видела тогда, как ты…
— Луна, с кем ты говоришь? — спросила Грейнджер тревожно, переводя взгляд с подруги на участок берега, на котором
