ты страшнее меня.
— Это вряд ли, — сказал я. — Просто я хорошо знаю людей. А вместе с этим приходит и понимание, чего они боятся.
Не успел я закончить фразу, как дверь распахнулась и в кабинет влетел слуга – бледный, запыхавшийся, с выражением крайнего ужаса на лице:
— Ваше Величество! Господин Уваров! У дворца замечен человек, угрожающий убить господина Уварова! Крайне агрессивный и опасный! Необходимо немедленно спуститься в безопасное место! Не ровен час организуется толпа и пойдёт на штурм!
Я нахмурился:
— Тут столько войск, что хоть сейчас иди на Англию. Сколько людей пробует проникнуть?
Слуга замялся:
— Пока одна, но она крайне опасна и агрессивна.
— Одна? — удивился Император.
— Но это судя по всему лишь начало! — торопливо добавил слуга.
И тут из-за окна донёсся голос. Громкий, звонкий, яростный, пробивающийся сквозь стены и стёкла так, словно для него не существовало преград:
— УВАРОВ! Я УБЬЮ ТЕБЯ! ТЫ НЕ СМОЖЕШЬ ПРЯТАТЬСЯ ТАМ ВЕЧНО!
Я подошёл к окну, выглянул, увидел знакомую фигуру у ворот и улыбнулся.
— Впустите эту сумасшедшую, — сказал я. — Только умоляю, не говорите ей что я так её назвал.
Император посмотрел на меня с выражением, которое я не смог прочитать. Потом перевёл взгляд на окно, из которого продолжали доноситься угрозы, и я заметил, как уголок его рта дрогнул в едва заметной усмешке.
Похлопав себя по пустым карманам, я повернулся к императору и спросил:
— У вас есть ручка и бумага?
Эпилог
Спустя шесть лет
— А ещё Лена постоянно катается на этой здоровенной собаке, я каждый раз поражаюсь их безрассудности, — говорила Вера, поправляя шарф и аккуратно счищая снег с гранитной плиты.
Кладбище было тихим и белым. Снег лежал ровным слоем на дорожках, на оградах, на крышах часовен, и только вокруг одной могилы он был тщательно вычищен. Свежие цветы стояли в гранитной вазе – зимние, стойкие, из тех, что Вера выращивала в своей лавке специально для таких случаев.
Мечников стоял рядом, заложив руки за спину, и слушал. Он приходил сюда с Верой каждый месяц, с тех пор как она узнала правду и приняла её. На его безымянном пальце поблёскивало обручальное кольцо – простое, золотое, без камней.
— Даниил на прошлой неделе звонил, рассказывал как недавно полк боевых магов имени Горшкова под командованием Романа Никитина за двое суток смог выбить бандитов, захвативших столицу Чили, — продолжала Вера, обращаясь к памятнику так, как обращаются к человеку, который слышит каждое слово. — Их даже наградили какими-то там наградами.
— Не какими-то там наградами, а высшими орденами Чилийской республики, — поправил её Мечников.
— Ой, да медальки как медальки, — отмахнулась она. — У Ромы таких уже с десяток наберётся. Он кстати тоже сегодня заедет к Дане. Всё-таки крестины – дело важное.
Она помолчала, а потом продолжила, и в её голосе зазвучала гордость, которую она даже не пыталась скрывать:
— Данька открыл филиал агентства в Париже и Дублине. Представляешь? Парижское отделение ведёт Алиса, она там всех уже построила, французы её побаиваются. А в Дублине всем заправляет этот паникёр Стас, что раньше был главным редактором, представляешь? На удивление, он отлично справляется, хотя каждую неделю звонит и жалуется что ирландцы невозможные и с ними работать труднее чем с Юсуповым.
Мечников едва заметно улыбнулся.
— А ещё, — тише сказала Вера, — ходят слухи, что в Ирландской республике хотят поставить памятник Дане за вклад в освобождение их страны от тирании Англии. И правильно, я считаю, а то у его этой дурной собаки уже лет шесть как есть памятник, а у него нету!
Мечников посмотрел на часы и тихонько шепнул:
— Нам пора, Вера.
— Ты бы им гордился, Саш, — сказала она, и на её глазах навернулись слёзы. — Я в следующий раз расскажу как пройдут сегодняшние крестины.
Она провела ладонью по холодному граниту и отступила на шаг. Мечников задержался. Он положил руку на памятник и несколько секунд стоял молча, глядя на выгравированное имя.
— Не переживай, — тихо сказал он. — Я приглядываю за ними. Как и обещал тебе тогда.
Вера взяла его под руку и они пошли по узкой аллее кладбища. Под их ногами хрустел свежий снег, и тишина была такой полной, что казалось, весь мир замер и слушает их шаги.
А издалека за ними наблюдала высокая фигура в чёрном пальто. Незнакомец стоял у дальней ограды и не сводил взгляда с удаляющейся пары. Потом развернулся, пошёл в другом направлении и снег тут же начал засыпать его следы.
***
Поместье Уваровых
Поместье было видно ещё на подъезде. Архитектурная подсветка, вмонтированная в основание здания, заливала белоснежные мраморные стены мягким светом, и в ранних февральских сумерках казалось, что оно само светится изнутри. Здание возвышалось на холме, как и прежде, но теперь, полностью отреставрированное, оно выглядело так, словно его не перестраивали, а вернули из прошлого – величественное, спокойное, уверенное в собственной красоте.
Вера и Всеволод заехали на территорию и их тут же встретил парковщик в чёрной форме, который забрал машину и указал направление ко входу. Не успели они сделать и десяти шагов, как над их головами с рёвом пронёсся вертолёт и приземлился на одну из четырёх вертолётных площадок поместья, где уже стояло несколько бортов.
Мечников недовольно покачал головой:
— Больше похоже на аэропорт, нежели на аристократическое поместье.
— Не ворчи, — Вера прижалась к его плечу и потянула за собой.
Это было одно из красивейших поместий в столице, но место, на котором оно стояло, было без преувеличения лучшим в городе. Холм, с которого открывался весь Петербург, стал за эти годы ещё более ухоженным – дорожки вычищены, деревья подстрижены, фонари горят вдоль аллей. Но кое-что за эти годы не изменилось.
— Сергей! Не вздумай! — закричала Вера и бросилась к краю холма.
Распутин шёл к склону с ватрушкой в одной руке и рыжеволосой четырёхлеткой в другой.
— Деда, скорее, там баба Вера бежит! — заверещала девчушка и бросилась
