терзать, стоило моей душе остаться без телесной оболочки. Со всех углов повеяло чем-то холодным, омерзительно-уничтожающим. По стенам поползли темные силуэты, вытягивая ко мне свои корявые отростки. Мельтешащие тени, накидывались, стараясь побольнее ухватить мою беззащитную душу.
Единственное что мне удавалось — изворачиваться и беспрерывно менять положение. Мысленно просила, умоляла, требовала, чтобы меня отпустили и оставили в покое.
Бестелесные сущности окружили со всех сторон, наседая большим облаком. Я всем своим маленьким сознанием чувствовала, как эти дикие существа тянут из меня жизненную энергию. Понемногу, по крупицам, жизнь, оставленная мне для возможности перерождения, утекала в глубокие разинутые пасти, зияющие пустотой.
Сильный рывок и я с облегчением оседаю на прежнее место. Тело, не поддающееся моим действиям, уже казалось таким плохим сосудом.
Два, черных как сама тьма, взгляда, прожигают меня насквозь. Злость, раздражение, удивление. С рук старшего мужчины сорвался сгусток тьмы, образовавшийся из ниоткуда и впитался в мое тело, обволакивая и закрывая меня от всего окружающего. Черная пелена затмила пространство, а тело продолжило движение. Теперь я стала слепым и не умеющим отвечать за свои действия существом.
Говорить? Нет! Я больше не собиралась подвергнуться мукам, постигшим меня несколько мгновений назад. Буду нема и послушна, а дальше посмотрим, что произойдет. Возможно, мне и повезет в какой-то момент.
Шли мы недолго. Буквально несколько метров и за спиной, легким порывом ветра, захлопнулась дверь. Пелена окружающая меня начала шевелиться, недовольно ерзать и просвечивать. Мои глаза вновь могли видеть, не так отчетливо, как того хотелось бы, но рассмотреть новое помещение в которое меня привела чужая воля, было возможно.
Очертания массивного стола, высокое кресло, отделанное темной тканью, портрет практически во весь мой рост на стене сразу за креслом и несколько шкафов, которые могла увидеть лишь детально. Кабинет, а это был именно он, выглядел намного ухоженнее и приятнее, несмотря на все те же мрачные тона в отделке.
В открывшемся мне пространстве, не видела своих сопровождающих, да вообще никого вокруг не видела. Кабинет был пуст и, как бы я не вглядывалась в окружающую обстановку никаких признаков живых существ перед собой увидеть не смогла.
Внезапно, за спиной раздался мужской голос, которого я до сих пор не слышала. В звуках, не поддающихся моему восприятию, отчетливо слышались нотки уважения и удовлетворения. Говоривший, продолжал свою речь довольно долгое время. Но в какой-то момент в дискуссию вступили и мои конвоиры, так же стоявшие не в поле моего зрения, как и третье неизвестное лицо.
Тихие шаги, как поступь грациозного хищника, отдавались в моей голове мягким шорохом. Новое лицо раскрыло свое инкогнито и предстало передо мной во всей красе. Уверенное лицо с маской превосходства. Огненно-желтые глаза пылают в оправе черных как смоль, густых ресниц. Едва различимая улыбка приоткрывает губы, обозначая удлинившиеся клыки. Скулы на матовой коже заостренные, взгляд выразительный. Одежда свободная, больше похожая на моду русских аристократов 19 века. Точнее рассмотреть все не смогла, но и того что мне было видно, хватило с головой, чтобы выводы сами улеглись в голове, а душа окончательно сникла.
Мужчина же, обойдя меня со всех сторон, наконец, поднял свои выразительные глаза и уставился на мое лицо. На долю секунды в его взгляде мелькнуло нечто схожее с уничтожающим взрывом, но это было лишь видением, лицо осталось невозмутимым и только губы поджались сильнее, побелев и скрыв кончики клыков.
Такая реакция не осталась незамеченной. Двое, в невзрачных накидках, тут же оказались рядом и стали что-то объяснять недовольному мужчине, усердно жестикулируя.
Сколько бы я ни пыталась сопротивляться чужой воле и взять верх над телом, у меня ничего не выходило. Спорщики на меня не обращали внимания. Я была для них как вещь, что хорошо подобрана для интерьера и выгодно скрывает дырку на обоях. Вслушиваться в звуки, произносимые мужчинами, было бессмысленно. Ни единого слова не могла разобрать. Словно попала в страну, язык которой мне неведом.
Один лишь взгляд главного из этой компании в мою сторону и голубоглазый забирает меня с собой. Тело послушно следует по знакомому маршруту следом за мужчиной. Вернувшись в маленькую каморку, сосуд, наполненный моей душой, устанавливается возле каменного постамента, на котором ненужной кучей разбросана серая выцветшая ткань.
Мужчина суетливо выкладывал на соседний каменный помост разного рода приспособления. Не особо обращая внимания на лишь отдаленно чистый камень, сверху выкладывались металлические острые предметы. Все это очень походило на наши ножи и прочий режуще-пилящий инструмент. Конечно, видела я все мельком, но от этого легче не становилось и мысли были только о том, что меня собираются резать.
Кричать? Мычать? Дергаться? Возможно, это могло помочь, если бы хоть одна часть тела меня слушалась.
На месте, где отчетливо был виден след горевшего полумесяца, мужчина рассыпал сероватый порошок, который, стоило линии замкнуться, вспыхнул ярким огнем. Языки пламени дико вгрызались в пол, но не выходили за рамки контура. Рыжий оттенок огня плавно менял свои тона, преображаясь в ярко-красный, а потом и вовсе черный. Внутренняя чернота огня манила и приковывала взгляд. Я смотрела в одну точку как завороженная и не могла отвести глаз.
— Значит так. Будешь делать все, что я тебе говорю и молчать! Всегда молчать! — командная, сбивчивая, далекая речь, да еще и понятная мне, была неожиданным дополнением ко всему окружающему.
Глазами резво стала искать источник голоса. Среди серости был только единственный разумный, который мог говорить, но в данный конкретный момент, он был явно не в том состоянии, чтобы со мной разговаривать, да еще и в таком приказном тоне.
Голубые, до этого момента глаза, окрасились черной пеленой, в которой, как сливки в кофе, переливались белесые разводы. Мужчина стоял в центре горящего полумесяца и руками гладил языки пламени, не причинявшие ему никакого видимого вреда. Комнатка опять наполнилось непонятным туманом, из которого формировались силуэты, похожие на человеческие. Впадины заменяющие рот и глаза, зияли провалами, из которых веяло неприятным холодом. Тело до сих пор было неподвластно, но ощущение загробного, мерзкого смрада передавалось мне, даже за неимением чувств.
— Отвечай! — еще один приказ. Паника затапливала и только тело было невозмутимым.
— Кто? Кто со мной говорит? — срывающимся тоном, наконец, решила озвучить свою мысль. Голос слышала в голове, и отвечать решила так же — мысленно.
— Умная, — похвала, но такая гадкая. — Вопросы не задаем. Отвечаем на мои и молчим. Никто кроме нас не должен знать о досадном обстоятельстве. — Проинформировал меня все тот же неизвестный. Спорить и качать права побоялась. Непонятное что-то творится вокруг.
— Но кто… — договорить мне
