повозки с ящиками.
Не дожидаясь, когда Захар Васильевич докурит, Резников попросил у меня карту. В это время и Кораблев у себя достал свою карту из портфеля.
— Рассказывай детально, Андрей Николаевич. Что конкретно видел? — спросил у меня Алексей Семёнович сухим и напряжённым голосом.
— Бронетехника замаскирована в лесных массивах здесь и здесь, — показал я на район между городами Шостка и Глухов.
— Чем докажешь? Ты не думай, что я тебе не верю. Нужны аргументы, — повернулся ко мне Кораблев.
— Следы от траков и колёс грузовиков. Сплошные линии, ведущие в лес, а из него ничего не выходит. Много просек, силуэты «коробочек», замаскированные сетями. Но главное — слишком много техники стянулось к переправам. Колонны идут вперемешку с огромным количеством грузовиков с бочками двухсотлитровыми и несколькими цистернами. Ну и пролетая над лесом, этих «полей» с бочками я увидел очень много.
— А ПВО? Как атаковали? — спросил Резников.
— Зенитки прикрывают узлы снабжения и переправы. Пока мы летели над переправой, никто не стрелял. Как будто не видели, хотя я уже сделал «горку» и снял их скопление. Далее, ПВО там не статичное. Зенитки калибра 20 и 37 миллиметров идут прямо в походных порядках колонн. А у понтонных переправ и складов топлива также ещё и 88-миллиметровые батареи. Мы были низко, так что они по нам не работали.
Резников кивнул и отдал мне карту.
— Снимал как? Одиночными кадрами? — уточнил Кораблев.
Я знал, что вопросы у командования возникнут, если буду снимать одиночно. Поэтому в полёте, когда вошли в тыловые районы немцев, я снимал несколько иначе.
— Нет, серийная съёмка. По всему маршруту в районе расположения этой группировки камера работала.
— Грамотное решение. Ладно, посмотрим что на это скажет командующий, — ответил Захар Васильевич, когда мы подъезжали к очередному лесному массиву.
Расположение штаба 50-й армии было не так уж и просто найти. Оно находилось в лесу на окраине Брянска и состояло из заглублённых в землю блиндажей в несколько накатов брёвен и крепких деревянных изб, тщательно замаскированных сверху сетями. Окна были плотно занавешены, чтобы в ночное время лишь при открытии дверей блиндажей наружу на секунду вырывался тусклый свет.
На раскисшей лесной поляне стояла автомобильная техника, накрытая брезентом. Здесь были грузовики-полуторки, штабной автобус ЗИС-8 и сразу не меньше пяти легковых машин ГАЗ-М1.
Между блиндажами быстро перемещались посыльные и штабные служащие с кожаными планшетками. Мы остановились и вышли в направлении одного из укрытий.
Сразу пройти к командующему у нас бы и так не получилось. Нужно было дождаться проявки снимков и полного дешифрирования со стороны специалистов. Пока же Резников забрал меня в блиндаж, в котором размещалось управление ВВС 50-й армии. Оно располагалось метрах в пятидесяти от главной землянки.
Внутри было натоплено железной печкой-буржуйкой. Вдоль стен тянулись сколоченные из досок столы, заваленные полётными картами, сводками погоды и журналами. В углу еле слышно трещали зуммеры полевых телефонов УНА-Ф, через которые несколько связистов держали контакт с аэродромами базирования ВВС армии.
— Садись сюда. Сейчас тебе чай принесут, — показал Алексей Семёнович на ящик недалеко от своего стола.
Пока я обсыхал, стянув мокрый шлемофон и расстегнув куртку, Резников принимал доклады с полков. Командующий ВВС сейчас находился на совещании у Ерёменко, так что пока Алексей Семёнович решил не сидеть без дела.
— Понял. Да, у меня, Вась. Верну его тебе сегодня, не переживай, — улыбнулся Резников и подмигнул мне, когда разговаривал с Коровиным. — Всё, отбой.
Резников и повесил трубку.
— Как у них там дела? — спросил я.
— Нормально. Кстати, ты как устроился комэской? Личный состав уже изучил?
— Познакомился. Некоторых уже проверил в бою.
Резников кивнул и отложил в сторону карандаш. Похоже, его интересовал кто-то конкретный.
— У тебя есть командир звена один по фамилии Артемьев, — понизил голос Алексей Семёнович.
— Да. Старший лейтенант Сергей Борисович Артемьев. Кстати, летал со мной на разведку. А что-то случилось?
Подполковник Резников кивнул, но дальше развивать тему не стал.
— Не, ничего. Повнимательнее с ним. Человек опытный. Может принести… пользу, — сказал Алексей Семёнович.
— Понял, командир.
Странно, что Батя так заинтересовался Артемьевым.
Я уже заканчивал пить чай, пока Резников выяснял полную картину и количество исправных штурмовиков и бомбардировщиков. И результат был не совсем хороший.
— Что значит двигателей нет? Снимайте с битых машин. Как можно быстрее необходимо подготовить. Давай, пишу. Штурмовиков Ил-2 боеготовых восемь бортов. И всё⁈
Совсем не густо для целого штурмового авиационного полка. Когда дело дошло до Пе-2, то картина была ещё хуже. Следом ему доложили из ещё одного истребительного полка.
— МиГов — шесть, И-16 — десять, а ЛаГГов… а ЛаГГов у тебя нет.
Алексей Семенович только повесил трубку, записав данные о количестве бомбардировщиков СБ, как ему вновь позвонили.
— Да. Понял, идём, — произнёс он и показал мне на дверь.
Резников быстро собрался, надел фуражку, и мы вышли из блиндажа. По пути он мне рассказал, что командующему фронтом уже предоставили снимки. Теперь он хочет услышать меня.
— Помни наш разговор в машине. Главное, не тушуйся, — продолжал настраивать меня Резников, когда мы спустились в блиндаж командования.
Резников постучался в дверь, и нам разрешили войти.
— Я это всё вижу. Но для меня это не доказательства. Каждый раз одно и то же — танковые подразделения, колонны, перемещения. Никакой конкретики, — услышал я суровый голос.
Тяжёлая дверь за моей спиной в этот момент закрылась. Свет исходил от несколько керосиновых ламп, отбрасывающих тени на бревенчатые стены. Связисты в углу непрерывно говорили в трубки полевых телефонов.
Со мной рядом теперь стоял Кораблёв, который замер и не шевелился, даже когда с его фуражки капала вода. В штабном блиндаже было невыносимо душно. Жар от буржуйки смешивался с махорочным дымом и запахом сырого брезента. А ещё кисло-серным запахом реактивов, с помощью которых проявляли снимки.
В центре помещения над столами, заваленными оперативными картами, кипела работа. Несколько генералов просматривали снимки и сверяли их с картой. В этот момент к одному из них и обратился представитель разведотдела армии.
— Товарищ командующий фронтом, это лётчик, который летал на разведку, — показал на меня Захар Васильевич, но его тут же перебил человек в гимнастёрке с генеральскими звёздами на петлицах.
— Фамилия, звание и должность. Только пускай сам ответит, — повернулся ко мне командующий фронтом, впившись взглядом исподлобья.
В помещении
