отступать!
Он врезался в толпу эльфов, работая ножом как бешеный. Удар, уворот, ещё удар. Кровь заливала лицо, руки скользили, но он не останавливался. Рядом рубился Зураб, его топор мелькал с такой скоростью, что казался размытым. Клык прикрывал их с Шило, не давая эльфам зайти с флангов. Айрин, вся в крови, дралась рядом, и её клинок пел свою смертельную песню.
И вдруг эльфы дрогнули. Они потеряли всех трёх магов, потеряли командиров, потеряли больше половины отряда. А эти проклятые люди всё не сдавались, они дрались, как одержимые, как звери, загнанные в угол.
— Отходим! — заорал кто-то из эльфов. — К лошадям!
— Нет! Стоять! — закричал другой, пытаясь остановить бегство, но его никто не слушал.
Уцелевшие эльфы бросились назад, к выходу из ущелья, бросая оружие и раненых. Сталкеры, озверев от потерь, погнались за ними, добивая отстающих. Крики, хруст костей, предсмертные хрипы — ущелье превратилось в бойню.
— Не увлекаться! — рявкнул Клык, останавливая своих. — Пленных брать!
Его послушались — нехотя, со скрежетом зубовным, но послушались. Семерых эльфов, бросивших оружие и вставших на колени, окружили и погнали к стене. Один попытался бежать — Шило, несмотря на раненое плечо, метнул нож и попал ему между лопаток. Эльф рухнул лицом в пыль.
— Я же сказал — не бегать, — прохрипел Шило, подбирая нож.
Лекс, тяжело дыша, оглядел поле боя. Тела лежали повсюду, вповалку, на камнях, в лужах крови. Он насчитал тридцать четыре трупа эльфов, но это только те, что были видны. Своих… своих было много.
— Потери, — выдохнул он, глядя на Клыка.
Тот уже считал. Лицо его становилось всё мрачнее, наливаясь свинцовой тяжестью.
— Двадцать три, — сказал он глухо. — Двадцать три человека. Почти половина отряда.
Лекс закрыл глаза. Двадцать три. Столько людей, которые верили ему, пошли за ним — и не вернутся. Имена, лица, голоса — всё смешалось в кровавую кашу.
— Зря? — прошептал он.
— Не зря, — твёрдо сказал Клык. — Посмотри. Пятьдесят эльфов, три мага, командиры. Они больше не сунутся сюда мелким отрядом. Мы показали им, что здесь не курорт, что люди умеют драться.
— Цена… — Лекс не договорил.
— Цена всегда высока. — Клык положил руку ему на плечо. — Но мы выжили. И они выживут — те, кто остался. А эти, — он кивнул на пленных, — будут говорить. И их рассказы разнесутся по всему Стальному Шпилю.
Пленных допрашивали тут же, в ущелье. Шило, несмотря на рану, взял это на себя. Он подошёл к ближайшему — молодому эльфу с перекошенным от ужаса лицом, приставил нож к горлу.
— Слушай сюда, ушастый, — прошипел он. — Будешь орать — сразу кишки выпущу. Говори, кто вас послал и зачем.
— Магистр Вэл'Шан, — выдавил эльф, трясясь так, что зуб на зуб не попадал. — Он сказал, что здесь прячется опасный аномалист. Что люди — рабы, мясо, не имеющие права на жизнь. Что их надо уничтожить, пока они не расплодились, как крысы.
— Рабы, значит? — Шило усмехнулся, но усмешка была нехорошей, злой. — А кто сейчас в плену, а? Кто трясётся и молит о пощаде? Кто обосрался от страха?
— Вы не люди, — прошептал эльф, глядя на него с ненавистью и ужасом. — Вы звери. Вы не можете быть людьми. Люди — скот. Так учит Магистериум.
— Это мы ещё посмотрим, — Шило убрал нож. — Сидеть тихо.
Он отошёл к Клыку и Лексу.
— Что с ними делать? — спросил Клык. — У нас нет места для пленных, нет еды, нет людей их охранять. А отпускать — себе дороже.
Лекс молчал, глядя на семерых эльфов. Те жались друг к другу, ожидая смерти. В их глазах читался тот же страх, что и у людей. И та же ненависть.
— Отпустим, — сказал он наконец.
— Что? — Шило даже подскочил, забыв о ране. — Ты с ума сошёл? Они убили наших! Двадцать три человека! Ты хочешь, чтобы они ушли и рассказали своим, как нас резать?
— Именно, — спокойно ответил Лекс, хотя внутри всё кипело. — Пусть идут и рассказывают. Пусть Вэл'Шан узнает, что мы здесь. Что мы не боимся. Что следующий отряд, который он пришлёт, постигнет та же участь.
— А если они пришлют тысячу? — Клык смотрел на него в упор.
— Тогда мы встретим тысячу. — Лекс встретил его взгляд. — Но сначала они подумают. Два отряда — два раза по пятьдесят — это уже сто эльфов, которые не вернутся. Магистериум не бесконечен. Им придётся считаться с нами.
Сталкеры молчали. Слышно было только, как ветер шуршит по камням.
— Ты уверен? — спросила Айрин, подходя. Вся в крови, с почерневшим от копоти лицом, она была прекрасна в своей суровости.
— Уверен, — кивнул Лекс. — Это не милосердие. Это стратегия.
Он подошёл к пленным. Те сжались ещё сильнее, ожидая удара.
— Слушайте меня, — сказал он громко, чтобы слышали все. — Вы пойдёте к своему магистру Вэл'Шану. Передайте ему: Лекс передаёт привет. Скажите, что люди не скот. Что здесь, в Механосе, живут свободные люди, которые умеют защищать себя. И что если он хочет встретиться, пусть приходит сам. А своих людей пусть больше не присылает. Потому что следующих мы не отпустим.
Эльфы смотрели на него, не веря своему счастью.
— Вы… вы нас отпускаете? — переспросил один.
— Отпускаем. — Лекс шагнул ближе, и эльф невольно отшатнулся. — Но запомните: если я узнаю, что вы снова подняли руку на людей, лично приду и найду вас. Где бы вы ни прятались. За горами, за морями, в самом Стальном Шпиле. У меня, — он похлопал по винтовке, — есть чем вас достать. И стреляет она тихо. А теперь валите, пока я не передумал.
Эльфы не заставили себя упрашивать. Подхватив раненых, они быстро скрылись в ущелье, то и дело оглядываясь — не передумали ли их преследователи.
Шило смотрел им вслед, сжимая кулаки.
— Зря, — прошептал он. — Ох зря.
— Посмотрим, — ответил Лекс. — Собираем трофеи и уходим. Здесь скоро могут появиться другие.
Они собрали оружие и доспехи, сняли с убитых магические амулеты — Лекс забрал несколько штук для изучения. Перед тем как двинуться в путь, он вытащил магазин из винтовки и проверил остаток. Внутри было ровно шесть патронов. Он пересчитал их, убедился и с щелчком вставил обратно. «Шесть выстрелов. На самый крайний случай», — пробормотал он, закидывая оружие за спину. Тела своих — двадцать три — завернули в плащи и приторочили к сёдлам захваченных лошадей. Чужие оставили на съедение стервятникам — не до похорон.
Обратный путь был долгим и молчаливым. Только когда показались окраины Механоса, Клык затянул песню — негромко, но с чувством:
Встанем, братья, встанем, сёстры,
Кто не хочет
