class="p1">— Это не одно и то же. Да, можешь считать такую позицию лицемерием. Но у меня перед глазами уж слишком яркие примеры тех, кому пришлось щедро заплатить за силу. Том Реддл… И ты, Джеймс, — добавила Грейнджер, не став отводить глаза. Кажется, она уже давно сама хотела поговорить об этом.
— Я?
— Да. Понимаю, что вряд ли у тебя вообще был выбор: возможно, твоего мнения даже не спросили или ты ещё был слишком мал. Понимаю, что тот Джеймс Мерфи, который мне знаком и которому я многим обязана — это уже соединение личностей, голосов и воспоминаний нескольких человек воедино, и именно он спас мне жизнь, многому научил и учился у меня сам. И тем не менее, я не могу не думать: сколько осталось сейчас в тебе от моего ровесника, от того чистокровного, который пытался отстраниться от своей семьи и начать всё заново? А сколько — от легендарного фения или от средневекового алхимика? Какие поступки определяешь ты, какие слова принадлежат тебе? Да и можешь ли ты сам это разделить сейчас…
— Я уверен, что могу, — заверил её Кайнетт. Ему было интересно, догадка, что никакого «чистокровного ровесника» и его семьи и вовсе нет, у неё уже появилась и, может быть, ведьма пока просто не решилась это озвучить вслух?
— Я не настолько хороша в легилеменции, чтобы пытаться это определить. Даже если бы ты мне позволил взглянуть без защиты. Зато, думаю, теперь я куда лучше понимаю, почему ты так опасался того, что Сам-знаешь-кто мог увидеть твои воспоминания, почему так защищал то, что принадлежит только тебе.
— Но при всём понимании этого ты так далеко зайти не готова? — из любопытства уточнил маг.
— Реддл пожертвовал своей магической силой и своим телом ради бессмертия. Тебе пришлось отдать часть личности ради знаний и навыков. Не знаю, какая сделка была более нечестной, но я не готова отказаться от себя, — ответила она твёрдо.
Кайнетт усмехнулся про себя, подумав, что для этого вовсе не требуется магия. Сколько сейчас в этой девушке от наивной ведьмочки, пытавшейся просто защитить своих друзей и не запачкать руки? Считавшей, что таланта, стараний и усердия будет достаточно, чтобы преодолеть любую проблему. Хотя ему ли над ней смеяться, ведь он считал так же, даже когда давно вышел из детского возраста.
— Что ж, в этом случае путь переделки себя закрыт, там почти невозможно что-то просто улучшить, не заменяя старое. Тут больше подошли бы руны, которые добавляют новые свойства или усиливают имеющиеся, но я не настолько большой их знаток, да и школьный курс откровенно поверхностный в плане применения.
— Увы. Когда заходишь в библиотеку Хогвартса, кажется, что она бесконечна и знания там есть обо всём, но стоит по-настоящему углубиться в любую область магии, кроме чар, и зелий, и вот вскоре в каталоге находится всего пара книг, да и те цитируют друг друга, — с грустью признала Грейнджер. Похоже, доходила до такой ситуации она уже не раз. — Зачем ты так стремился попасть в библиотеку Блэков, я теперь тоже понимаю.
— И кстати об эзотерических знаниях. У тебя есть планы на последние дни каникул? Перед возвращением в школу я планирую устроить спиритический сеанс с частью нашего клуба. Буду рад, если ты захочешь присоединиться.
— Спиритический сеанс? — переспросила она, удивлённая такой сменой темы. — Что же тут неизвестного? Да и мне казалось, ты о них был очень невысокого мнения.
— О тех, что проводят дилетанты — разумеется, невысокого. Но тут всё зависит от целей и исполнения, у тебя будет возможность убедиться в этом.
***
— Не самое очевидное место для вызова духов, о котором я бы подумала, — честно признала Аманда, разглядывая старинный особняк, темнеющий посреди небольшого заснеженного сада. Практически в дюжине ярдов за оградой начинался густой лес без какой-либо дороги или хотя бы тропы, ведущей к вычурным кованым воротам.
— Это почему вдруг? — Клэр, только что аппарировавшая вместе с Луной, словно даже обиделась на это замечание.
— Потому что мы говорим о доме члена Визенгамота и бывшего главы отдела правопорядка Министерства магии. Конечно, где ещё можно проводить сомнительный спиритический сеанс с малопонятными целями, как не здесь, — ответила Карин вместо Аманды.
— А ещё это последнее место, о котором в аврорате даже подумают, чтобы нагрянуть сюда с обыском, — заметила Грейнджер, тоже изучающая особняк, но не в плане странного местоположения, а в поисках действующих защитных чар, в радиусе которых уже находилась вся собравшаяся группа.
— К тому же я заранее показывал мистеру Краучу всю схему ритуала, и он не имел возражений, — добавил Кайнетт. — Будь там хоть намёк на что-то запрещённое законом, разве он допустил бы нас сюда?
— Насколько же в обычном мире проще… — вздохнув, признала Тейлор. — Если школьники на каникулах остаются у кого-то с ночевкой и решают вызвать духа, то им не требуется сначала получить одобрение от волшебника с боевым опытом.
— У магглов принято вызывать духов на ночевках с друзьями? — сразу заинтересовалась Лавгуд. — Карин, Миона, почему тогда мы этого не делали?
Вопрос остался без ответа, потому что в этот момент Бартемиус Крауч сам открыл ворота для внучки и её компании. Кайнетт отметил про себя, что даже сквозь широкую решетку декоративной (на вид) ограды его приближения никто из них не увидел.
— Добрый вечер, прошу за мной, — поприветствовал пожилой волшебник всех, тон был деловой и строгий, словно на совещании в Министерстве. Хотя время было около полуночи, Бартемиус был, как всегда, безукоризненно одет, а в его движениях не было и намёка на усталость. По словам Клэр, хоть какие-то человеческие эмоции её дед позволял себе лишь наедине и то очень редко.
— Благодарю за гостеприимство, — ответила Грейнджер за всех на правах старшей в группе. Кроме неё с седьмого курса был только Лонгботтом, но тот в таких ситуациях обычно предпочитал отмалчиваться.
Внутри сад выглядел немного иначе: дорожки расчищены, а не завалены снегом, в кронах деревьев висят магические источники света, да и часть окон дома освещена, он больше не выглядит спящим. Мелочи на первый взгляд, но аккуратно установленная маскировка не только от внимания магглов, но и от взгляда волшебников заслуживала одобрения.
— Хорошо, что все смогли прибыть, — вместо приветствия произнёс Блэк, появившийся здесь раньше и ждавший всех
