Аргонис питается сам: зерно растят, скот держат. Плюс караваны привозят товары со всего королевства. Шумное это место, многолюдное.
- И опасное, - добавил Лев серьёзно. - Не забывай, парень: столица - это не деревня. Там воруют, обманывают, режут за пару медяков. Держи кошелёк при себе - близко к телу, не доверяй незнакомцам, особенно тем, кто слишком дружелюбен. И главное: не суйся в переулки ночью. Там тебя найдут только утром, просто голым - если повезёт, если нет, то в перерезанном виде.
Я кивнул, проглатывая комок в горле. В прошлой жизни я жил в тихом городке, где самым страшным было получить штраф за переход на красный, здесь же...
- Не пугай мальца, - фыркнул Игнат. - Если голову на плечах держать, всё нормально будет. Главное не лезь на рожон, не хвастайся серебром направо и налево, не пялься как сельский на всё подряд и проживёшь долго и счастливо.
- Или хотя бы до старости, - хмыкнул Лев.
Мы ехали дальше, а я представлял эту цитадель: огромную, древнюю, полную людей. Где-то там, возможно, в её недрах или на средних уровнях, меня ждёт кузнец Григорий Железнов - друг отца, человек, который, возможно, согласится взять меня в ученики.
Дорога петляла, скалы сменялись редкими рощами чахлых деревьев. «Солнце» - кристалл на невидимом отсюда монолите - светило ярко, но не жарко. Воздух был сухим, пахло камнем и пылью.
Игнат рассказывал ещё какие-то истории про столичные таверны и гильдии авантюристов, Лев вставлял комментарии. Я слушал вполуха, разглядывая дорогу. И вдруг впереди явила себя знакомая арка: портал.
Он стоял в стороне от дороги, на небольшой площадке среди камней. Мерцающая поверхность внутри рамы из древнего тёмного камня. За ним был полукруг монолитов, едва различимых на фоне скал.
- Приехали, - объявил Борис, остановив свою лошадь. - Передохните пять минут. За порталом два часа до столицы: последний рывок.
Василий спешился, потянулся, потрещав суставами. Катерина проверила кинжалы, Игнат допил воду из фляги. Я смотрел на портал. За ним Аргонис искомый мир-осколок, а в его центре: город-пирамида, моя новая жизнь.
- Готов, парень? - окликнул меня Борис.
- Готов, - ответил я твёрдо.
- Тогда поехали.
Караван двинулся к порталу. Поверхность мерцала, приглашая шагнуть внутрь. Лошади как обычно фыркнули, но послушно вошли. Привычное головокружение, тошнота, мир перевернулся...
И мы оказались по другую сторону.
…
8. Серебряные Шпили
…
Мир снова перевернулся. Холод, невесомость, тошнота, но на этот раз всё прошло быстрее. Мой организм уже начинал привыкать к переходам между осколками.
Я моргнул, прогоняя цветные пятна перед глазами, и огляделся. Первое, что бросилось в глаза - монолиты. Они стояли позади портала полукругом, как и везде, но... другие. Тёмно-серый камень будто покрыли тонким слоем серебра - не краской, не металлом, а чем-то внутренним, будто сама порода впитала в себя серебристый свет. На солнце они мерцали, отбрасывая причудливые блики. Руны на поверхности будто светились, но не голубым, как по ночам в Зорени или Глыбограде, а бледно-серебряным, почти белым.
- Вот откуда название, - пробормотал я себе под нос.
Королевство Серебряных Шпилей: теперь всё стало ясно.
- Красиво, правда? - отозвался Лев, направляя лошадей вперёд. - Только в этом осколке монолиты такие. Говорят, когда-то весь мир был покрыт серебряной пылью, но это уже легенды.
Прямо у портала раскинулось небольшое поселение - не деревня, скорее военный форт. Деревянные стены высотой в два человеческих роста, четыре угловые башни с бойницами. Ворота открыты, но у них стояла стража.
Я пригляделся, это были не наёмники и не простые ополченцы: настоящие солдаты королевства. Одеты в кожаные доспехи с металлическими пластинами на груди и плечах, на каждой пластине выбит силуэт крылатого зверя - энфилда, королевского символа. На головах шлемы простой формы, но добротные. Копья в руках - кованные в арсеналах, с листовидными наконечниками. На поясах простенькие короткие мечи, в качестве дополнительного оружия для более стесненных условий. Лица у них были загорелыми, усталыми, но внимательными - облики людей, которые годами несут службу на границе.
Караван остановился у ворот. Один из солдат, что постарше, с седеющей бородой и нашивкой сержанта на плече шагнул вперёд:
- Документы и декларация товара.
Василий спрыгнул с повозки, достал кожаную папку. Сержант развернул бумаги, пробежался взглядом: он явно читал медленно, но уверенно.
- Табуретки, ткани, мелкие изделия... - пробормотал он. - Откуда?
- Зорень, через Глыбоград, - ответил Василий спокойно.
- Оружие декларируете?
- Только личное моей охраны, - Василий кивнул на авантюристов. - Четверо. Жетоны при них.
Сержант окинул взглядом Бориса, Игната, Льва и Катерину. Задержался на железном жетоне Бориса, кивнул:
- Порядок. Пошлина семь медяков с повозки.
Василий, не торгуясь, отсчитал монеты. Сержант пересчитал и махнул рукой:
- Проезжайте. Благословенного пути.
Но прежде чем мы двинулись, я успел разглядеть сам форт изнутри и понял: это не просто застава. Деревянные стены были двойными - внешняя и внутренняя, между ними узкий коридор из бревен для защитников. Башни построены так, что могли вести огонь как наружу, так и внутрь двора - на случай если враг прорвётся через ворота. С одной из сторон стен расходились и там был другой двор. Во дворе стояли бараки, кузница, небольшой склад, колодец. Всё продуманно, всё для долгой обороны.
Это место готово было защищаться от того, что может прийти как из бездны за монолитами, как из самих врат, так и изнутри осколка. Умно. И тревожно одновременно - значит, угроза реальна.
Караван проехал через ворота и двинулся по дороге. Дорога здесь была ещё лучше, чем в Глыбограде. Камни уложены плотнее, ровнее, без щелей. По краям - небольшие водоотводные канавки, заросшие травой. Видно, что за этой дорогой следят, чинят, поддерживают. Королевская дорога в столицу - артерия всего осколка и королевства.
И сам осколок... Я оглядывался, не в силах оторвать взгляда. Это был мой родной Зорень, только... больше, масштабнее и грандиознее. Густые леса тянулись справа и слева от дороги, но не хвойные, как дома, а лиственные - дубы, клёны, ясени. Листва шумела на ветру, отбрасывая пятна тени на дорогу. Между деревьями мелькали кусты шиповника, боярышника, заросли папоротника. Где-то вдалеке слышалось пение птиц - не монотонное воробьиное чириканье, а настоящий хор: щеглы, дрозды, может даже соловьи.
Слева лес расступился, открывая вид на поля: пшеничные, как в Зорени, но гигантские. Я думал, что в Зорене
