довольно объемных баула:
— Вот, Леонид, надо всё примерить. Начинайте с синего.
Я поднял сумку, оказавшуюся совсем не тяжелой, поставил перед собой, и расстегнул застежку на двух больших пуговицах. Изнутри тут же зашелестело освобождающимся полиэтиленом.
— Доставайте, — велела Вероника.
В пакетах оказалась одежда. Не новая, ношеная, но вполне пристойная. Только слегка старорежимная. Федор Матвеевич по сравнению с этим выглядел бы настоящим модником. Точно! В такой, или похожей, одежде, расхаживали персонажи фильмов о довоенном Советском Союзе.
У меня по-прежнему не появилось ни одной догадки, на кой ляд всё это затеяли: деньги, документы, фильмы, одежда, и автомобили. Мне даже казалось, что попади я туда каким-то чудом, то кое-как прижился бы, и спокойно жарил бы яичницу на спиртовке или керосинке, почитывая в «Красном спорте» о финале Кубка СССР и шансах московского «Спартака» завоевать третий титул в сезоне сорокового года. Звонил бы из телефонов-автоматов за гривенник и чистил вот эти самые хромовые сапоги на улице. Только слишком уж много людей старались, чтобы я там просто жарил яичницу. Между прочим, обувь в бауле оказалась мне как раз по ноге — и сапоги, и туфли, и ботинки. Тоже всё ношеное, кстати.
Они и бельём озаботились, и я стал обладателем нескольких пар синих сатиновых семейников, зимних и летних подштанников, а также пронзительно-голубых маек. Кепка-восьмиклинка, фетровая шляпа, ушанка — всё по голове.
Всем озаботилась Вероника — и летними вещами, и зимними. Судя по ее рассказам, в СССР с таким богатством я бы считался завидным женихом. Половина мужиков донашивала годами военную форму, и чуть не все поголовно ставили заплаты на одежду и обувь как само собой разумеющееся.
Я примерил всё это — одну вещь за другой, и дамочка временами даже в ладоши хлопала, так ей это всё нравилось.
— И не подумайте, Леонид, что вещи не новые, — вдруг сказала она. — Их специально обработали, чтобы не вызывать вопросов.
Вот уж о чем не беспокоился. Но всё равно я был благодарен Веронике за это замечание. Хоть кто-то переживает здесь о моём мнении.
* * *
А вот на следующее утро мне даже толком позавтракать не дали. В комнату вломился тот самый Кирилл, качок номер раз, и довольно грубо сообщил:
— Пять минут тебе, выезжаем. Вещи возьми, которые вчера принесли.
И не то чтобы я так сильно переживал о чае из пакетика, не велика потеря, но как-то досадно стало, что эти вот так меня дёргают. Ведь понятно, что ни хрена выдающегося не случится, если выедем через пятнадцать или двадцать минут. Просто Сахаров вот так решил. Интересно, а какая у него настоящая фамилия? Не важно, погоняло уже есть, хоть и знаю о нём только я.
Я на всякий случай бросил в баулы пакетик с мыльно рыльными — мало ли куда понесёт, а не пригодится, так выложить назад не трудно. Пяти минут не прошло, а я уже подошел к крыльцу большого дома. Кирилл стоял возле заведенного лендровера, того самого, черного.
— Брось в багажник, — кивнул он.
Новый уровень доверия? В нутро машины разрешил полезть, да без конвоя? Это во мне нервы говорят. Чуют, скоро что-то случится.
Кстати, Сахаров с нами не поехал. Но попутчик всё же появился. Михаил примчался на синем «Туареге», заглушил двигатель, вытащил из багажника здоровенный старорежимный чемодан, перехваченный ремнями, и поставил его в лендровер, рядом с моими баулами. А потом сел к нам, на переднее сиденье. Здороваться его, наверное, не научили. Кирилл, ни слова не говоря, тут же тронулся.
Ездили мы по каким-то проселкам, почти час. Остановились перед воротами, лет сто назад окрашенными серебрянкой. А поверху висела облупившаяся пятиконечная звезда, верный признак, что здесь когда-то квартировали армейцы. И сейчас кто-то живёт — открылись ворота бодренько, без скрипа. И будка с охранником за ними имелась, вполне современная.
Мы подъехали к двухэтажному кирпичному зданию. Что здесь было? Казарма? Кто его знает, я в армии не служил, первый срок вместо этого мотал. Кирилл вылез из машины, мы с Михаилом следом. Вещи из багажника не доставали. Не знаю, бывал ли напарничек здесь раньше, но головой по сторонам он не крутил. Хотя ему зачем? Армия как зона — кто видел один военный городок или ИТК, тот видел и остальные.
На первом этаже по длинному коридору с обеих сторон я увидел ряды дверей со снятыми табличками. Значит, ошибся, штабные тут обитали. Кирилл провел нас в один из кабинетов. Хозяина на месте не обнаружилось, только стоящая на столе чашка с горячим чаем говорила, что он недавно вышел.
Михаил сел, не дожидаясь приглашения, и я сделал то же самое. Охранник ушел, а мы остались молчать и смотреть на кружку. Через минуту объявился и хозяин. Андрей Дмитриевич собственной персоной.
— Доброе утро, товарищи, — сказал он, и я увидел, как Михаил чуть заметно поморщился. — Ваши документы, — он положил на стол два бумажных пакета, один больше, другой наоборот, — потом посмотрите. А сейчас я хотел бы познакомить вас с деталями вашего задания.
Глава 4
Я вроде бы должен испытать облегчение какое-то, но нет. Сейчас самое безрадостное может и начаться. Кто знает, вдруг Михаил будет мочить за моей спиной нежеланных свидетелей? А потом и меня заодно. Какой-то поэт написал, что ворюга ему милее кровопийцы. Не оправдываю себя, грехов хватает, но жизни никого не лишал. Да и бедными тех, кого обносил, не назвать. Разве что по молодости брал всё без разбору. Перед последним сроком я уже сам не искал, мне предлагали.
Сахаров посмотрел на меня, будто пытался угадать мою реакцию, и продолжил:
— Вам предстоит осуществить несколько краж предметов живописи из музеев. В основном Минска и Киева.
Я ждал подробностей. Так-то музеи в мои интересы до этого не входили. Там всё немного по-другому. И охрана, и сигнализация. Попробовать можно, особенно с учетом червонца, который я смогу провести не в зоне, а на воле. Да и на покой потом уйти, георгины выращивать и попивать чаек, сидя в шезлонге.
— Есть только один нюанс, — сказал Сахаров как припечатал. — Музеи находятся в прошлом.
Он ждал, что я сейчас упаду в обморок? Все вело к этому, только я отвергал такой вариант как крайне невероятный. Но именно он оказался самым логичным. Нет других объяснений Фёдору Матвеевичу с мелочью в кармане, Веронике с костюмами, и
