от любых болезней, омолаживали (при нужде) и приводили организм в оптимальное состояние.
Кроме этого Людмила и Максим прошли обследование на корабельном медсканере (оказалось, что оба полностью здоровы, как и дети, которых вынашивала Людмила), а Максим получил новую рубашку из поляризованного углерита (Людмила отказалась от такой же категорически, заявив, что она не воевать собирается, а рожать).
Заодно апгрейдили КИРа. Корабельный Искусственный Разум получил новые массивы информации, новое программное обеспечение, и теперь без проблем был способен проработать ещё два-три десятка лет.
— Оружия у тебя, конечно, нет, — сказал Максим.
— Почему же, есть, — ответил Антон. — Но это обычный нарезной многозарядный карабин. Пулевой. Принципиально ничем не отличается от того стрелкового оружия, которое имеется в этом времени. Больше от зверей, чем от людей. Извини.
— Да ну, ерунда. А что насчёт пожрать?
— Это запросто. Вот, держи.
Антон передал Максиму две белые пластиковые тубы.
«Универсальная пища № 1», — прочитал Максим надпись изящным шрифтом светло-зелёного цвета и ниже другим, более мелким: «Объём 0,6 л. 40 суточных доз. Содержит все необходимые питательные вещества. Предназначено для людей и любых млекопитающих».
— О как, — сказал Максим. — То есть, и кошек с собаками можно кормить?
— Запросто, — ответил Антон. — Любых млекопитающих, как там и написано.
— Похоже на древнюю еду для космонавтов, — сказал Максим, повертев тубу в руках. — Видел в нашем музее, в ЦПК имени Гагарина, в Звёздном [1]. К слову, он ещё существует?
— Центр-то? Конечно. Существует и развивается, всё отлично. И сам центр, и музей.
— Это хорошо, — сказал Максим. — В этой реальности нам только предстоит его создать. Так как это есть? В воде растворять или прямо так?
— Хочешь, растворяй, хочешь — так. В одной столовой ложке три с половиной тысячи калорий. Лично я предпочитаю намазать тонким слоем на ломтик свежего хлеба и употребить с чаем или кофе. Вкусно и очень сытно.
— Понял, — сказал Максим. — Спасибо. Ценная штука.
Всё, что выдал Антон, упаковали в удобнейший рюкзак из лёгкой и прочной самовосстанавливающейся ткани светло-охристого цвета.
— Сносу этому рюкзаку не будет, — пообещал Антон. — Пожизненная гарантия. И вот ещё держи, пригодится, — он протянул Максиму блестящий цилиндрик размером с указательный палец.
— Что это? — спросил тот. — Похоже на умклайдет.
— На что? — не понял Антон.
— Умклайдет, — терпеливо пояснил Максим. — Приборчик такой волшебный из повести братьев Стругацких «Понедельник начинается в субботу».
— Извини, не читал, — сказал Антон. — Как ты говоришь, братья Стругацкие?
— Ну да. «Понедельник начинается в субботу».
— Не слышал даже. Ладно, найду. Это зажигалка. Там мощная батарейка и преобразователь, который превращает воздух в поток горячей плазмы. Вот сюда нажимать, — он показал. — И вот запасная батарейка к нему. Одной батарейки хватает на три-четыре года.
— Вещь, — сказал Максим. — А батарейку можно размножить на синтезаторе?
— Батарейку можно. Всю зажигалку нельзя. Слишком сложное устройство.
— Балуешь ты нас, — сказал Максим.
— Я не жадный, — улыбнулся Антон. — Извини, корабль оставить не могу. Ну что, давайте прощаться?
— Мы не увидимся больше? — спросила Людмила.
— Вряд ли, — сказал Антон. — Путешествия во времени и между реальностями очень дорогая и непростая штука. Добраться до вас гораздо труднее, чем до Проксимы Центавра, уж поверьте. Но кто знает. Не будем загадывать.
— Да, — сказал Максим. — Не будем. Всем нам хорошо известно, что чудеса случаются. Привет там передавай всем, кто меня ещё помнит. Скажи, что я тоже всех помню и люблю.
— Передам, — сказал Антон.
— Ещё один вопрос напоследок, — сказал Максим.
— Давай.
— Как так вышло, что я не пробыл здесь и десяти месяцев, а там, — он сделал неопределённый жест рукой, — в той реальности, прошло шестьдесят лет? И ещё один, раз пошла такая пьянка. Твой прыжок к нам создал ещё одну реальность?
— Эффект замедления времени в движущемся со скоростью, близкой скорости света корабле помнишь? Теория относительности старины Эйнштейна.
— Конечно.
— Считай, здесь то же самое. Это если совсем коротко. Что касается второго вопроса — нет, не создал. Моё воздействие на эту реальность минимально, оно вполне ею компенсируется. Теперь это жёсткий закон для всех хроноходцев. Никакого вмешательства, только наблюдение. Ибо нечего плодить сущности почём зря. По некоторым данным, мирозданию это не очень нравится. Если усугублять, может произойти так называемый хроноспазм, в результате которого «лишние» реальности прекратят своё существование. Вместе со всеми людьми, которые их населяют.
— Ого, — сказал Максим. — Серьёзное дело. А ты сколько здесь пробыл, пока меня искал?
— Три дня, — ответил Антон. — Когда я вернусь, там, в моей реальности, пройдёт чуть больше полугода.
— Терпимо, — сказал Максим.
— Да, — согласился Антон. — Вполне.
Они обнялись.
Затем Антон осторожно обнял Людмилу, а та поцеловала его в щёку.
Максим с Людмилой вышли из корабля, поднялись по песчаному склону, отошли от края карьера и сели в ситроен. Подождали с минуту.
Над карьером бесшумно поднялась и опала слабо светящаяся голубоватая полусфера. Тонкий чистый звук донёсся до ушей и затих, словно кто-то тронул гигантскую невидимую струну.
— «Ми», — сказал Максим.
— Что? — не поняла Людмила.
— Я говорю — это нота «ми» четвёртой октавы, — пояснил Максим. — Прямо хоть гитару настраивай.
— Да… — вздохнула Людмила. — Немного грустно, правда?
— Жалеешь, что остались? — он завёл машину.
— Ну что ты. Конечно, не жалею. Но всё равно грустно.
Она закрыла глаза, положила голову на плечо Максима, ещё раз вздохнула и сказала:
— Поехали домой, мой хороший. Что-то я устала.
Двадцать седьмого апреля в четыре часа тридцать восемь минут утра чёрный ситроен подъехал к причалу номер «пять» и остановился. Свет фар выхватил из предрассветной тьмы название судна — «Stella marina».
Из машины вышли Максим, Людмила и Антонио. Мужчины выгрузили вещи. Было их немного: один чемодан и один рюкзак — тот самый, который им со всем содержимым подарил Антон.
— Эй, на борту! — позвал Максим, стоя у трапа. — Доброе утро! Пассажиры прибыли!
Появился молчаливый вахтенный матрос, спустился, подхватил чемодан. Хотел взять и рюкзак, но Максим не дал.
Попрощались с Антонио.
