— Мама!
— Отец!
Было забавно наблюдать, как дети поменялись родителями, и дочь подскочила ко мне, а Эдмунд сперва побежал, а затем степенно пошёл к Ричарду.
Мы с сыном уезжали на три дня: день в пути, день ярмарки и день на обратную дорогу. Муж же отсутствовал дома больше месяца.
— Почему ты не написал, что вернёшься раньше? — спросила я, подхватив дочь на руки и целуя в тёплую щеку. — Я бы не пропустила твой приезд!
По лицу Ричарда нельзя было понять, не случилось ли чего.
— Хотел удивить тебя, — сказал он, отстёгивая по просьбе Эдмунда от пояса ножны с мечом.
Глаза у сына загорелись ярче костра глухой, тёмной ночью. С восторгом он взялся за рукоять обеими ладонями: сил пока не хватало, чтобы держать одной.
— А я в начале недели побил Генри, отец! И Роба тоже, но потом оступился, и меня одолел Джордж! — скороговоркой принялся рассказывать Эдмунд, перечисляя имена мальчишек, с которыми рос.
Они принадлежали к некогда знатным, но обедневшим семьям, и несколько лет назад я предложила, чтобы они все воспитывались в Равенхолле. Эдмунду нужна была компания не только слуг, но и детей, с которыми он сможет соперничать и дружить. Потому что родных братьев у него не было.
Пока.
— Очень хорошо, — кивнул ему Ричард, и сын засиял ещё ярче.
— А мы теперь пойдём охотиться, отец? Как вы обещали! С сирами Эдриком и Томасом, а ещё нужно непременно взять... — слова неслись из него бурным потоком.
Я слушала, рассеянно улыбаясь, и гладила Элис по рыжим волосам и чувствовала шеей её сладкое сопение.
Ричард посмотрел на меня, словно искал помощи, но я лишь пожала плечами и притворилась, что не поняла. Сын не видел его месяц, вот и спешил рассказать обо всём, что случилось.
— Охотиться пойдём, но сперва я поговорю с твоими наставниками. Ты усердно занимался?
Хорошая попытка, муж, — хмыкнула я.
— Очень усердно! — радостно закивал Эдмунд и вновь полез к отцу.
— Папа! — к нему на руки запросилась и Элис.
С удовольствием передав дочь, я бегло поцеловала Ричарду в щеку.
— Ещё увидимся... — шепнула на прощание и легко ускользнула из кабинета, оставив их втроём.
А что, я же с детьми как-то управляюсь, пока он в разъездах?..
Но уже вечером мы ужинали вдвоём прямо в спальне. Приветственный пир в честь возвращения хозяина пришлось перенести на завтра. Ричард сидел в кресле у камина в одних полотняных штанах, я, завернувшись в плащ на голое тело, удобно устроилась на его коленях. Дрова уютно потрескивали, в спальне было жарко: и натоплено, и из-за нас.
— Меня уже спрашивали про Элис, представляешь? — фыркнул муж через какое-то время.
Из поездки он вернулся с неплохими новостями: в соседних провинциях было спокойно, в столице — тоже тихо. У короля, наконец-то, родились сыновья, вопрос с престолонаследием потерял свою остроту.
— Ей же всего три! — пробурчала я, лениво откинув затылок ему на плечо. — Не раньше восемнадцати, и мне плевать, пусть вся Нормандия считает её старой девой!
Пока я жива, мои дети разменными монетами в их игрищах не будут.
Я очень на это надеялась и собиралась приложить все силы.
— И непременно по любви, да? — поддел меня Ричард, уткнувшись носом в шею. — Как у отца с матерью?..
— Хм... — притворно протянула я. — Ну, не знаю, Ваша светлость...
— Чего же вы не знаете, миледи? Я-то думал, у вас готов ответ на любой вопрос.
— Да как-то не почувствовала всю силу вашей любви, — выдохнула ему в лицо, нагло усмехнувшись. — Показалось даже, что вы и вовсе не скучали.
Пока Ричард несколько оторопело моргал, я рассмеялась и соскочила с его коленей, отбежав в сторону кровати.
И сама не ожидала, что когда-нибудь стану такой: ласковой кошечкой наедине с мужем, которая не боялась ни показать коготки, ни сказать какую-нибудь колкость, потому что чувствовала себя любимой и оберегаемой.
— Элеонор! — прошипел Ричард и вскочил с кресла. — Ну, негодница! Ступайте немедленно сюда, миледи, и не просите потом пощады!
Я вновь рассмеялась, и мой смех ещё долго разносился эхом по спальне, поднимаясь всё выше и выше.
КОНЕЦ
