— Говори, где спрятано, корова! — прошипел надрен, но услышал шорох сзади и обернулся, сощурив глаза. Позади открылась дверь, и показался человек с саблей. За ним шел юноша, тоже вооруженный. Надрен перевел взгляд на первого: тот был уже не молод, но двигался уверенно. — Чего стоите? — крикнул надрен своим. — Взять их!
Работники попятились, уступая дорогу, и несколько надренов бросились к пришельцам. Сверкнули мечи, и лязг стали заглушили вопли умирающих. Державший Маэль надрен, видя, как высокий воин избивает его людей, отшвырнул женщину, перескочил через стойку и бросился к двери, призывая на помощь.
Он добежал до порога и остановился с проклятием: из леса на севере выезжали двадцать всадников с копьями. Надрен вскочил на оказавшегося рядом коня, рывком отвязав поводья от столба.
— По коням! По коням! — завопил он, и всадники ворвались в селение. Надрены, большей частью пешие, бросились врассыпную, солдаты погнались за ними. Около дюжины разбойников, вскочив на коней, пытались пробиться к югу.
В трактире Чареос, уклонившись от вражеского меча, шатнулся вправо и упал на сбившихся в кучу работников. Последний надрен навис над ним с поднятым мечом, но Киалл полоснул врага саблей по горлу. Чареос поднялся на ноги и двинулся к двери. Во дворе Салида и его гвардейцы вели отчаянный бой с надренами. Разбойники, убедившись, что солдаты уступают им числом, атаковали с удвоенным пылом. Чареос спрятал саблю и вынул охотничий нож. Бросившись в гущу боя, он пырнул под ребра какого-то надрена и стащил его с седла. Вскочив на коня, он снова выхватил саблю и стал пробиваться к Салиде.
— О чем вы будете рассказывать своим детям? — закричал Киалл на работников в трактире. — О том, как прятались от боя? Вставайте и берите оружие!
Семеро человек поднялось на ноги, но прочие остались на месте. Семеро, схватив оружие убитых надренов, последовали за Киаллом во двор.
— Вперед! — крикнул юноша и бросился в бой, воткнув саблю в спину вражеского всадника.
У амбара Бельцер опустился на землю рядом с Финном. Тот сидел, держа на коленях голову Маггрига. Из раны на голове молодого охотника струилась кровь.
Бельцер пощупал запястье Маггрига и сказал: «Он жив!», но Финн как будто не слышал его. Бельцер, ругнувшись, оттолкнул Финна, ухватил бесчувственного Маггрига за рубашку и втащил в амбар, подальше от схватки и топчущих копыт. Финн заморгал и последовал за ними.
— Так он жив?
— Останься с ним, — сказал Бельцер и взял топор.
— Куда ты?
— Пойду убью парочку надренов — а уж потом напьюсь. И великан исчез в свалке. Финн сел и пощупал Маггригу пульс — сердце билось сильно и ровно.
— Ох, и горе мне с тобой, — покачал головой Финн.
Успех постепенно склонялся на сторону солдат. Они превосходили разбойников дисциплиной, а Чареос пробился к Салиде, в середину, и эти двое казались непобедимыми.
Несколько надренов вышли из боя и помчались прочь. Остальные последовали за ними. Всего удалось уйти семнадцати — прочие полегли на месте.
У солдат погибли одиннадцать человек, четверо получили тяжелые раны, и земля перед трактиром пропиталась кровью. Шестерых лошадей убили, двух искалечили. Повсюду лежали тела. В наступившей внезапно тишине Салида перекинул ногу через седло и спешился. Он отер саблю о рубашку убитого и убрал ее в ножны. Чареос сошел с коня.
— Вовремя вы, капитан, — сказал он.
— Твоя правда, Чареос. Спасибо тебе. Ты хорошо сражался.
— Нужда заставила.
— Надо поговорить, — бросил Салида, уводя коня с поля битвы. Чареос последовал за ним к колодцу за домом. Они напились, и Салида присел на край. — Князь велел схватить тебя. Он хочет тебя повесить.
— За что? Даже у князя должна быть какая-то причина.
— За убийство Логара.
— Как можно обвинять в убийстве человека, на которого напали трое вооруженных людей?
— Логар был безоружен.
— Ах, вот оно что... Погодите. — Чареос, вернувшись назад, позвал к себе Киалла. — Дай-ка мне свою саблю. Узнаете ее, капитан?
Салида осмотрел клинок и кивнул.
— Да, это сабля Логара. Но это ничего еще не значит, Чареос. Против тебя есть свидетель, и князь хочет твоей смерти.
— Но вы-то мне верите?
— Верил еще до того, как увидел саблю, — устало улыбнулся капитан. — Логар был настоящей змеей. Но дело не в этом. Не знаю, как и быть. Мне приказано доставить тебя назад. Если я это сделаю, тебя наверняка повесят. Если не сделаю, меня разжалуют. И зачем, во имя Бара, понадобилось тебе прекращать эти проклятые уроки?
Не дожидаясь ответа, Салида позвал к себе унтер-офицера и приказал убрать трупы.
Чареос сел у колодца рядом с Киаллом.
— Что же ты теперь будешь делать? — спросил юноша. Чареос пожал плечами. — Ведь нельзя же тебе возвращаться.
— Нельзя, — согласился Чареос. На них упала чья-то тень. Чареоса схватили и заключили в медвежьи объятия. Бельцер покружил его и расцеловал в обе щеки.
— Глазам своим не верю. Мастер Меча! Что ты тут делаешь? Меня повидать приехал? Хочешь что-то мне поручить. Ну и денек, благие боги!
— Поставь меня, косолапый! — закричал Чареос. Бельцер вернул его на землю и отступил, подбоченясь.
— А ты здорово постарел. Маггриг и Финн тоже тут. Все собрались! Я так и знал, что что-то случится, но чтобы вы все... Да скажи же что-нибудь.
— Вид у тебя жуткий, а запах такой, что и тухлая рыба показалась бы благовонием. Кроме того, мне сдается, что ты сломал мне ребро.
— А это что за парень? — спросил Бельцер, ткнув большим пальцем в Киалла.
— Его зовут Киалл. Мы вместе путешествуем.
— Ну, здорово. — Бельцер огрел Киалла по спине. Тот застонал и пошатнулся. — Что это с ним?
— У него вся спина исхлестана, и ты ему только что об этом напомнил. Ты что, живешь здесь?
— Вроде того. Помогаю Назе — трактирщику. Вы, поди, умираете от жажды — пошли выпьем. Боги, что за счастливый день! Сейчас принесу пива. — И Бельцер устремился к трактиру.
— Кто это? — спросил ошеломленный Киалл.
— Это Бельцер. Кто видел его хоть раз, больше не забудет.
— Бельцер?! Златокудрый герой Бел-Азара?
— Ты скоро поймешь, Киалл, что на песни и сказки полагаться нельзя. Разве что слепая корова могла бы посчитать Бельцера красавцем — да и то вряд ли. Я видел, как шлюхи гнали его прочь, хотя карманы у него были набиты золотом.
— Невероятно, — прошептал Киалл. — Этот жирный вонючий урод?
— В нем есть и хорошие стороны. Погоди, пока не узнаешь его получше. — Чареос направился к амбару, где Финн поддерживал вставшего на ноги Маггрига. — Вижу, вас по-прежнему тянет в драку, словно бабочек в огонь? — улыбнулся он.
— Похоже, что так, Мастер Меча. Вот этому парню пробили башку.
— Веди его в мою комнату.
— Я не хочу здесь задерживаться, — сказал Финн. — Я ненавижу толпу, ты же знаешь.
— Да, помню. Но хоть час-то удели мне, Киалл покажет тебе дорогу.
Чареос отошел к Салиде, который сидел у трактира.
— Я встретил старых друзей, капитан. Буду у себя в комнате, если вам захочется поговорить со мной.
Салида кивнул:
— Достань своему другу новую саблю. Эту я отвезу князю.
— А как же я? И как же вы?
— Отправляйся куда хочешь, Чареос, и благослови тебя Исток. А я... кто знает? Я не всегда командовал гвардией — в жизни есть и другие занятия. Но боюсь, что князь пошлет за тобой других. Там, где дело касается тебя, разум ему изменяет.
— Будь осторожен, Салида.
— Непременно. Этот мир создан для осторожных людей, — сказал Салида, кивнув на поле битвы.
Из трактира вытаскивали тела, оставляя кровавые следы на половицах. Восточная часть зала превратилась в лазарет, где солдаты зашивали и перевязывали друг другу раны. Жена хозяина хлопотала около мужа. Наза, весь белый, с глубокой раной в плече и шишкой на голове, еще не оправился от потрясения. Женщина устало улыбнулась Чареосу:
— Спасибо за помощь, сударь. Они бы меня наверняка убили.
