хотел. Даже с закрытыми глазами Юэ Ухуань мог догадаться, что сделал бы Ань Лун, этот злобный волк. Мысль об этой сцене причиняла ему такую боль, что его чуть не стошнило.
Он потерял слишком много крови на Арене Жизни и Смерти, и когда его сознание начало расплываться, он полагался на содержимое Массива Последнего Завета и камень в своей руке, чтобы заставить себя продолжать дышать. Он не мог умереть. Если он умрет, у него ничего не останется. Среди червей Гу был вид, который мог стирать воспоминания. Ань Лун смог бы взять то, что хотел, всеми правдами и неправдами. Он наверняка вычеркнет его из памяти Сун Цинши.
Юэ Ухуаню даже казалось, что то, что он пережил в поместье Золотого Феникса, не будет самым болезненным опытом в его жизни.
Быть забытым Сун Цинши — вот что самое страшное…
Каким бы трудным ни был ад, он должен вернуться. Никому не позволялось забирать его хозяина.
…
Юэ Ухуань, наконец, принял предложение Цин Луань. Он не полностью доверял ей, но, пройдя через Арену Жизни и Смерти, понял, что существует опасность того, что он будет серьезно ранен и сам впадет в кому. Если он будет без сознания в течение нескольких лет, с Сун Цинши может случиться несчастный случай, потому что некому будет позаботиться о нем.
Цин Луань, наконец, помогла ему войти в потайную комнату и увидела Сун Цинши, спящего в молочно-белой лекарственной жидкости. Она также увидела простую мебель рядом с ванной.
Цин Луань недоверчиво спросила:
— Ухуань-гэ, вы спали здесь?
Под землей было холодно, сыро и темно. Если нормальные люди останутся здесь слишком долго, даже их кости заболят. Как мог раненый вынести это?
— Ему нравится, когда я рядом с ним. Иначе ему будет одиноко, — Юэ Ухуань лег рядом с ванной, и его напряженное тело наконец расслабилось. Свет в его глазах тоже смягчился. Все его существо было привязано к человеку в бассейне, он не оставил для себя даже следа. Он взял Сун Цинши за руку, улыбнулся и слегка поцеловал тыльную сторону влажной ладони, стараясь, чтобы его голос звучал как можно мелодичнее и трогательнее, — Цинши, у меня есть Трава Кровавого Шелкопряда. Теперь мы можем попробовать новое лекарство.
— Цинши, я все еще жив, и я не сошел с ума…
— Цинши, сейчас весна. Могу я посадить цветы и растения в твоем дворе?
— Цинши, говорят, в Башне Джаспер есть очень вкусные пирожные с персиковыми цветами. Может быть, мы поедим там позже?
— Цинши…
Он бесконечно говорил с тем, кто не мог слышать.
Он держал эту бесчувственную руку, как будто держал весь мир.
Цин Луань тихо вышла из потайной комнаты. Здесь не было места для посторонних.
В ее памяти песня "Фэн Цю Хуан" на вершине дерева феникса окончательно потеряла свой последний цвет.
…
Цин Луань вспоминала страдания последних десяти лет как кошмар.
Теперь Сун Цинши проснулся, и она тоже очнулась от кошмара. Тяжелая ноша на ее плечах исчезла, и ее сердце расслабилось.
Она также поняла, что имел в виду Юэ Ухуань. Все эти страдания остались в прошлом. Не было никакой необходимости заставлять хозяина чувствовать себя виноватым и грустить. Они должны смотреть вперед. В будущем жизнь каждого будет лучше и ярче.
Что касается отношений между хозяином и Ухуанем-гэ…
Цин Луань не смогла сдержать улыбки. Она собиралась очень усердно молиться богу Луны, молясь о хорошем конце.
В тусклом свете луны молодой человек в красном сидел во дворе ее дома, усердно репетируя "Фэн Цю Хуан". К сожалению, у этого молодого человека не было музыкального таланта. Как бы он ни старался, он не мог играть хорошо. Его мелодия все время прерывалась, и некоторые ноты, казалось, убежали из дома в неизвестные места.
Молодой человек был немного смущен и спокойно посмотрел на нее. Цин Луань не могла не улыбнуться, сидя рядом с ним и тихо слушая.
Она хотела, чтобы все были счастливы.
Глава 37. Разрушение массива ядовитого тумана
Грязные мыши, стерильные мыши, чистые мыши…
Помещение для разведения мышей теперь расширилось до восьми комнат, где в строгом соответствии с руководством по разведению были выведены тысячи мышей. Теперь они могли немедленно перейти к разведению мышей со специфическими патогенами. В лаборатории было также несколько видов оборудования, о котором он упоминал ранее, но у него не было средств на их изготовление на заказ. Запас лекарственных материалов пополнился, и многие исследования, которые были прекращены, теперь могут быть продолжены.
Эти благословения пришли слишком быстро и внезапно. Он только заснул, а когда проснулся, у него было все.
Сун Цинши посмотрел на клетки с белыми мышами и почувствовал, как быстро забилось его сердце. Он потянул Юэ Ухуаня за рукав, желая выразить свое волнение, но слова в его животе были похожи на кастрюлю, полную пельменей, и чем больше он волновался, тем больше не мог их вылить. Его глупый рот чуть не довел его до слез. После долгого молчания он, наконец, выдавил:
— Ты проделал очень хорошую работу. Спасибо.
Встреча с таким добрым ангелочком была поистине благословением трех его жизней. Умный и красивый, добрый и милый, внимательный и нежный…
Позже он запишет все это в маленькую записную книжку и будет читать ее три раза в день, чтобы напоминать себе, как ему повезло.
Юэ Ухуань сказал:
— Мыши размножались очень быстро, и на более поздних стадиях мне пришлось контролировать скорость их размножения. Я взял несколько мышей для проведения некоторых фармакологических экспериментов. Конечно, я все еще не до конца понимаю экспериментальные методы, для которых используются эти мыши, поэтому я просто попытался использовать их для простых тестов на токсичность… после эксперимента все мыши были убиты.
Он обнаружил, что использование мышей для предварительных экспериментов с ядами было очень полезно. Ему требовалась лишь пятая часть полной дозы. Это спасло много драгоценных лекарственных материалов.
За эти годы он тщательно прочитал "Ядовитые Писания клана Не" и все книги, связанные с ядами. Он также взял немного различных ядов из коллекции Сун Цинши, чтобы провести исследование. Он усилил токсичность Яда Тысячи Шансов, разработал много новых высокотоксичных ядов и придумал множество методов отравления, от которых невозможно защититься.
На Арене Жизни и Смерти он нанес смертельный удар одной иглой. Теперь никто не осмеливался легкомысленно угрожать ему.
Юэ Ухуань с улыбкой взглянул на Сун Цинши, который лихорадочно делал заметки на столе. Он знал, что Сун Цинши был фанатиком исследований. Войдя
