достаточно, чтобы беспрепятственно покинуть обшарпанную Заячью колонию. Дальше пролегали поля и фермы, обычно на них в изрядном количестве трудились невольники, но сейчас было пусто. Благочестивые граждане империи справляли службу в храме, чтобы ночью спуститься в хмельную вакханалию. И чем ближе мы подходили к городу, видневшемуся вдали высокими башенками и храмовыми куполами, тем лучше становилась дорога, и совсем скоро у подножья промышленного района, на окраине, она сменилась крупным щебнем. Вдоль дороги выстроились разного рода лавочки, где торговали фермеры и всякие загородные мастеровые, но даже звонкая монета не заставила их открыться в такой день.
«Их набожность достойна восхищения, – подумал я, наблюдая за безлюдной округой. – Фанатизм, способный сметать целые народы, порабощать расы… Великий Священный поход – а на деле не больше, чем гигантский набег, не так ли? Но сколько же огня будет в глазах фанатиков, не зреющих истинных причин, столь же мелочных, сколь далеки их желания от истинной духовности».
Я уже видел первые мастерские и кузницы, домишки простых работяг и громадные производства. Запах кожи и масла бил по нервам, так далеки они казались от жизни в хлеву, в цепях, что сейчас то и дело цеплялись за выступающие булыжники. Фирс, идущий передо мной, всё сильнее выламывал пальцы, страх захватывал его от приближения к улицам, по которым вскоре пойдут сотни, тысячи хищников, изрыгнувшихся из храмов.
– Всё будет нормально… – прошептал я и увидел, как дёрнулись его уши.
Не то чтобы мне было не всё равно на его моральное состояние, просто будет жаль, если этот трус похерит всё.
Промышленный район хоть и был обширен, окружая весь город, но началом его не являлся. Нужно было пройти дальше, мимо дрянных столовых, дешёвых борделей и таких же дешёвых таверн, подпирающих высокую гороховую стену, не меньше шести метров высотой, с бойницами и зубчатыми краями.
«Похоже, никто не рассчитывал, что город так сильно разрастется. Но белые персики делают своё дело, как и невольники, что их собирают. Как бы всё это ко мне не относилось, но наместник умен. Он отлично использует вверенные ему ресурсы и приумножает их. Всего несколько десятков лет, а какая-то деревушку разрослась до громадного монстра».
Вдруг я почувствовал, как мы замедлились, и услышал забарабанившее сердце Хорта. Выглянул из-за спины Фирса и сразу понял, в чём дело. Высокие цепные ворота города охраняли двое тигридов в латных доспехах и при оружии на поясе. Я и не думал, что они оставят их во время служения, но такова уж участь воинов. Но волнение Хорта мне не нравится, не так себя должен вести хищник. М-да, заяц, рассуждающий о том, как должен вести себя хищник.
Я вышел из налаженного строя и обогнал всех, пристроившись за Хортом, и заговорил с ним достаточно громко, у него, к сожалению, уши были не так хороши:
– Стальной! – обратился я к нему, стараясь не называть имени, – Выпрями спину и расправь плечи! Ты же хищник, а не девка на выданье!
– Агр… – рыкнул он недовольно.
Оу! Что это? А это даже хорошо! Воспользуемся!
– Ей-богу! Пробудился и что? Как был слюнтяем – так и остался! – продолжал я, – Вон какой громадиной стал, а яйца с два орешка! И я не о кокосах!
– Декс-с! – прошипел он, – Закрой свой рот! Ты ничего не знаешь!
– Ох уж да!!! Что я могу знать? – ехидно спросил я, а мы тем временем медленно приближались к стражам, – Я же лишь гребаный раб! Чертов заяц! Именно тот, что спас твою задницу, на минуточку! Ошибаюсь?!
– Де-екс… – шепнул Фирс, – Перестань…
Но я не собирался прекращать.
– Боже! Ты жалок! Твоя сестра продаёт тело, а этот медальон у тебя на груди только благодаря мне! – продолжал давить я и слышал, как трещат его зубы, как кровь гулко гудит в жилах, – Так и собираешься оставаться забитым ничтожеством? Может, пора уже показать зубки?!
Он резко развернулся, и я увидел сквозь затененные прорези для глаз налитые кровью зрачки! Его руки дрожали, но уже не от страха – а от гнева! Вот такой ты мне сейчас и нужен!
– Я не позволю так со мной разговаривать! – прорычал он.
– Ну так не позволяй, – спокойно ответил я, – Развернись и покажи этим ублюдкам, чего ты стоишь!
Он разом вздохнул и развернулся. До стражей оставалось не больше пяти метров, и они, несомненно, всё слышали. А сейчас наблюдали, как взбешённый гигант надвигался на них. Но надо отдать должное – они не подали назад, вообще не двинулись.
– Стоять! – крикнул один из стражей.
Но Хорт продолжал идти, будто не слыша его. Лапы гулко стучали о гальку, впечатывая камни, кулаки сжались. Один из стражей опасливо положил руку на рукоять меча, но гигант продолжал идти!
– Стоять! Именем наместника!
Хорт резко ускорился, и страж сделал шаг назад и одновременно попытался вытащить меч, но кайотид уже схватил его за руку. Другой страж бросился на подмогу, вскинул сталь для удара. И тут уже я резко преградил ему дорогу, даже не поднимая рук для обороны, словно показывая, что не желаю сражения.
– Прошу прощения! – крикнул я и легонько поклонился. – У моего товарища случилась беда, матушка при смерти! Дирк, отпусти уважаемого стража, не он же виноват!
Но Хорт не отпускал, только пыхтел, сжимая руку бедолаги, она смотрелась словно хлипкая веточка, хотя тигрид был вполне нормального размера.
– Видите! Он совсем не в себе, прошу, опустите оружие, и я его заберу! – взмолился я.
– Отпустить?! Он напал на стража города! – сказал тигрид.
И тут Хорт повернул голову в его сторону, и тот резко сник.
– Я ЕЩЕ НЕ НАПАЛ, – гаркнул он и разжал руку, тигрид упал на задницу и попытался встать. – СИДИ! – рявкнул Хорт, и страж решил притвориться камнем. Он сделал несколько шагов навстречу второму, тот шагнул назад. – Я ДИРК ХРАНКЕРТ! ПЕРВЫЙ СЫН! НАСЛЕДНИК ДОМА!
«Боже, какой стыд», – подумал я.
Глава 20. Предательство
— Вы должны снять маски и представиться, каждый! — не унимался страж, хотя голос у него дрожал.
«Ещё бы, с такой громадиной сложно договориться», — подумал я, краем глаза окинув Хорта.
Хорт
