увидел их.
Тишина.
Айрин бросилась к нему. Она упала на колени рядом с капсулой, обняла его, прижала к себе, и по её щекам потекли слёзы — горячие, долгожданные, счастливые.
— Живой, — шептала она, целуя его лицо, лоб, глаза. — Живой, дурак ты эдакий… живой…
Лекс попытался ответить, но из горла вырвался только хрип. Три месяца без голоса — связки отвыкли. Он обнял её в ответ, слабо, неуверенно, но обнял.
— Айрин… — прошептал он наконец.
Кор-Дум шагнул вперёд. Он подошёл к капсуле, остановился, глядя на Лекса сверху вниз. В глазах его стояли слёзы, которые он не пытался скрыть.
— Живой, чертяка! — сказал он, и голос его сорвался. — А мы уж думали… Эх!
Он протянул руку и хлопнул Лекса по плечу — несильно, почти бережно, но Лекс всё равно вздрогнул.
— Тише ты, — зашипела Айрин. — Он ещё слабый!
— Слабый? — усмехнулся Кор-Дум, вытирая глаза рукавом. — Да он после такой капсулы любого дворфа переживёт! Ты глянь на него — розовый, как младенец!
— Сам ты младенец, — прохрипел Лекс, и на его губах появилась слабая улыбка.
Зураб подошёл, молча положил руку ему на ногу. Всё, что нужно было сказать, было в этом жесте. Потом он снял с плеча винтовку и аккуратно положил рядом с лежанкой.
— Твоя, — сказал он коротко. — Пустая, но целая.
Клык кивнул из угла.
Шило, не выдержав напряжения, выдал:
— Ну, командир, ты даёшь! Три месяца дрыхнуть — это тебе не в руинах ночевать! Мы уж думали, ты решил до самой старости проспать!
— Шило, — прохрипел Лекс, — заткнись.
Все рассмеялись. Смех был нервным, прерывистым, но искренним.
Айрин помогла Лексу сесть. Тело слушалось плохо — мышцы атрофировались, координация нарушилась. Он опёрся на её плечо, чувствуя, как дрожит она сама.
— Сколько? — спросил он, обводя взглядом собравшихся. — Сколько я пробыл?
— Три месяца, — ответила Айрин. — Три месяца, Лекс.
Он закрыл глаза. Три месяца. Целая жизнь.
— Вэл'Шан?
— Сбежал. Мы его упустили.
Лекс кивнул. Он ждал этого.
— Потери?
Тишина стала тяжёлой. Клык опустил голову. Зураб отвернулся.
— Лазарь, — тихо сказала Айрин. — И ещё один сталкер. Погибли, когда за гелем ходили. Для тебя.
Лекс молчал долго. Потом открыл глаза. В них была боль, но и решимость.
— Простите, — прошептал он.
— Не смей, — твёрдо сказала Айрин, сжимая его руку. — Не смей винить себя. Ты жив — и это главное. А они… они знали, на что шли. И отдали жизнь не зря.
— Она права, — подал голос Клык. — Лазарь перед смертью сказал: «Скажите командиру, я не зря». Он хотел, чтобы ты жил. Не смей обесценивать его жертву.
Лекс посмотрел на него, потом на остальных. На Зураба, на Кор-Дума, на Шило с Малым, на Серафиму, на Эрвина. Все они были здесь. Все ждали.
— Рассказывайте, — сказал он. — Что случилось за эти три месяца?
Айрин рассказывала. О том, как Кор-Дум отправил разведчиков в Старый Город, и они не вернулись. Об эфирных аномалиях, которые Архитектор засёк в том районе. О Корнее и Марфе, которые умирают на Кристаллических полях. О Лаэроне, пленном эльфе, который, возможно, станет союзником. О том, что Вэл'Шан сбежал и обязательно вернётся.
Лекс слушал молча, не перебивая. Лицо его становилось всё мрачнее.
Когда она закончила, он долго смотрел в одну точку.
— Грым, — сказал он наконец. — Ты хочешь идти за ним.
Кор-Дум шагнул вперёд.
— Да. Это мой сын. Я не могу его бросить.
— А люди на полях? — Лекс посмотрел на него. — Корней, Марфа, тысячи других?
Кор-Дум молчал. В его глазах боролись отчаяние и надежда.
— Я знаю, — сказал он наконец. — Я знаю, что там тысячи. Но Грым — мой. Единственный. Понимаешь?
Лекс кивнул.
— Понимаю. И я не буду тебя останавливать. Но и помочь не смогу. Пока.
— Что значит — пока?
— Значит, сначала мы идём на поля. Освобождаем людей, поднимаем восстание, создаём армию. А потом — идём в Старый Город. С силой, с оружием, с поддержкой.
— А если Грым не доживёт?
— Если он там и жив, он доживёт. Грым сильный. Он мой ученик. Он справится.
Кор-Дум смотрел на него долго. Увидев Лекса живым, он почувствовал, как отчаяние отступает. Если Лекс говорит, что Грым дождётся, значит, так и будет. Потому что этот человек никогда не бросал слов на ветер.
— Хорошо, — медленно кивнул он. — Я подожду. Ещё немного.
Лекс обвёл взглядом собравшихся. Рядом с ним, на полу, лежала его винтовка — Зураб принёс её из ущелья. Пустая, но это было напоминание: они сражались и выжили.
— Мы выступаем через неделю, — сказал Лекс. — За это время мне нужно восстановить силы, проверить оружие, понять, сколько людей может идти. Зураб, ты с бойцами. Клык, разведка. Кор-Дум, кузница. Айрин… — он посмотрел на неё, — ты со мной. Будешь вводить в курс дела.
— А Лаэрон? — спросил Эрвин. — Он может пригодиться.
— Поговори с ним. Если он действительно хочет помочь — пусть докажет делом. Информация о Стальном Шпиле, о планах Вэл'Шана нам нужна.
Эрвин кивнул.
— Серафима, — Лекс повернулся к ней, — люди верят тебе. Поддерживай их. Молитвы, разговоры — всё, что нужно. Мы не должны потерять дух.
— Я сделаю, — ответила она.
— Шило, Малой — вы с Агафьей. Раненые, припасы, быт. Чтобы никто не голодал и не болел.
— Есть, командир! — Шило козырнул, не удержавшись от улыбки.
Лекс посмотрел на всех ещё раз.
— Мы сделаем это. Ради Лазаря. Ради всех, кто погиб. Ради тех, кто ещё жив. Мы освободим поля, мы найдём Грыма, мы остановим Вэл'Шана. Вместе.
— Вместе! — отозвались несколько голосов.
Айрин сжала его руку.
— Ты как? — спросила она тихо.
— Слаб, — честно ответил он. — Но через неделю буду в порядке. А пока… пока просто побудь рядом.
— Я никуда не уйду.
Они сидели у капсулы, обнявшись, и смотрели, как люди расходится по своим делам. Жизнь в крепости продолжалась. Но теперь в ней появилась надежда.
Вечером Эрвин привёл Лаэрона в главный зал. Эльф выглядел лучше — отмытый, причёсанный, в чистой одежде. Он остановился у входа, глядя на Лекса с любопытством и опаской.
— Ты — тот самый, — сказал он. — Наследник.
— Я Лекс, — ответил тот. — Просто Лекс. Садись.
Лаэрон сел напротив, сложив руки на коленях.
— Эрвин сказал, ты хочешь помочь.
— Я хочу, чтобы мой дом выжил, — ответил эльф. — Вэл'Шан и его покровители ведут нас к гибели. Если мы не остановим их, рано или поздно они уничтожат всех — и людей, и эльфов, и дворфов.
— Ты готов говорить?
— Готов.
Лаэрон рассказывал долго. О политике в Магистериуме, о борьбе домов, о планах Вэл'Шана, о том, что творится в
