Гёрлхуд
Чистосердечное признание
Девочкам непросто быть нечистью. Раз в несколько месяцев мы испытываем голод, который не глушат ни человеческая еда, ни заряд чужого страха. Рекомендации учителей и советы из учебников лишь маскируют нашу проблему. Теперь одна из нас придумала утолять этот голод очень легко – нужно лишь начать жрать парней.
Когда кошмар установил мировое господство, больше страха стала цениться лишь убийственная красота. Я пробовала разные формы устрашения, но никакая из них не выражала меня целиком, лишь подчёркивала то, чем знамениты сотни моих членистоногих братьев и сестёр. Приходилось тоже быть липкой, либо противной, либо ползучей – но никогда не настоящей собой. Только рукотворный кокон, в котором навечно закрылась истина, помог мне.
Я тратила всё утро на детальное преображение из паучьей страшилки в элегантный ужас, перекраивала, перерисовывала и затягивала себя. Никто не знал, что под янтарными камнями на лбу – глаза, а под детально продуманной одеждой замаскированы две лишние руки. На пороге училища каждое утро появлялась лишь копия меня – старшекурсница и любимица «подслушки» Плетёна Арахнова. Мертвецки-идеальная, гнилая, нерушимая худшая подруга главной красавицы – Аиды Ширвани. Той, которая жрёт парней.
Осенью шестнадцатого года про нас пустили слушок, будто мы с девчонками собираемся и устраиваем ночи жертвоприношений в лесополосе у железной дороги недалеко от ПТУ, где училась вся нечисть. Это недалеко от правды, честно говоря. Но куда интереснее сама история, как мы стали злодейками в мире, где страх – обыденность, а кошмары видны днём.
1. Начнём сначала?
Я следила за тем, как зомби-голуби клевали брошенные студентами куриные косточки на заднем дворе, и думала: это не меня отстранили от занятий, это занятия лишились меня. Громада из красно-коричневого кирпича нависала над головой, но никакая нечисть не боялась смерти – во временной петле училища нельзя умереть насовсем. Вот и зомби-голуби рылись подгнившими клювами в сухой октябрьской листве, обречённые вовек искать еду для неутолимого голода. Много лет назад кто-то из мальчишек подбил рябиной из рогатки одного пернатого, а тот воскрес и по одному выел сородичей. Те тоже воскресли, а птиц больше не осталось. Разве виноваты голуби в том, что вымерли? Разве виновата я в том, что Аида Ширвани – тварь, и дать ей в глаз блеском для губ было необходимостью?
Аида сидела через несколько скамеек от меня, прижав горсть льда к лицу. Не плакала, потому что пустынные змеюки всю жидкость пускали на яд из своего вонючего рта. Я прикусила и без того разбитую губу, содрав зубами кое-как взявшуюся корочку. Коленки под разорванными колготками тоже кровоточили. Айфон зажужжал в кармане твидового пиджака: новый пост от «Подслушано в ПТУ нечисти» наверняка с обсуждением нашей драки. Надеюсь, и на видео тоже записали: хочу пересмотреть, горели ли её жёлто-золотые глаза, когда она пыталась выцарапать мои янтарные щитки из лба, чтобы добраться до паучьих глаз.
На крыльцо перед нами вышла директриса: сегодня суховатая старушка в тёмном брючном костюме с пуговицами в виде фамильного герба. Времлада Хронотоповна завесила центральный коридор своими портретами – от семи лет до семидесяти семи, чтобы день ото дня ученики узнавали её в параллельных возрастных версиях. Аида же, будучи новенькой, глянула на меня – ей пока что была известна лишь юная версия директрисы и зрелая, а детскую, старую и промежуточные она не встречала. Лохушка.
Я упрямо молчала, хотя владелица училища ждала, что мы наперебой начнём извиняться. Она нечасто ловила нечисть на пакостях, но каждый раз прилюдно наказывала виновных, наслаждаясь той властью, которой её наделили наши семьи. Когда продуцирование страха перестало быть проблемой, а паучья корпорация научилась выжимать из устойчивых к кошмарам людей все силы без остатка, в городе Страх-на-Дону реактивировали старое здание психушки – и нарекли профессиональным техническим училищем для нечисти. Сюда на исправление заслали молодняк, а потом Времлада завернула временную петлю и выпускала только тех, кто перед ней заслужил взрослую монстрячью жизнь. Этой осенью шёл пятый круг моего выпускного года.
– Ну девочки, – Времлада произнесла это печально, как диагноз. – Ну что вы творите?
Я тут же завопила.
– Она первая начала!
– Вообще-то, на меня напали... – Аида зашипела и щёлкнула пальцами, словно её акриловые безвкусные ногти обладали какой-то магией, способной директрису переубедить.
– Достаточно. – Та строго развела руками, я пожухла словно бронзовый листочек на ветру. – Я хочу поговорить с вами обеими отдельно. Ширвани, вы первая.
У меня последняя попытка выпуститься, прежде чем я стану позорищем крупнейшего в мире клана кошмаров. Я ненавидела Аиду ещё и потому, что она угрожала моей судьбе в целом.
Аида поднялась на ноги и сразу задребезжала тысячей цепочек, которые обвешивали её каждый день – на кофте, на ремне, на учебной сумке, на джинсах. Она прошла мимо меня, но обернулась, когда почти достигла директрисы, стоявшей в дверях. Глаза вспыхнули, зрачки по-змеиному сузились, и она облизнула острые клыки-иголки, а затем нырнула в темноту прохода в здание.
Ветер взметнул опавшую листву и вихром проследовал за ней сквозняком по старому каменному крыльцу. Я побоялась, что след Аиды схватит меня за щиколотки, и потому осталась на своём месте. Наверняка она наговорит обо мне дурного, а я не успею себя защитить и потом меня выгонят.
Когда я начинала здесь обучаться, училищем «управляла» другая королева – сестра Ширвани – Алтын. Она была той великолепной старшекурсницей, на которую я мечтала походить. Восемь лет назад все мои паучьи конечности торчали из нелепой одежды с четырьмя рукавами, а Алтын выбеливала перьями чёрные волосы и целовала парней ярко-розовыми губами прямо в кафетерии у всех на глазах. Она тоже была змеёй, но скорее коброй, чем степной гадюкой, как Аида.
Алтын, единственная в истории училища, которая выпустилась с первого раза, и я думала, что, если стану подобной ей – тоже пройду этот путь быстро. Алтын прикоснулась ко мне лишь раз, и я почувствовала себя благословлённой девятиклассницей. Она ушла в мой первый год, и все последующие
