не украшает и Гумилев — отец он или не отец? — нарушив все свои принципы, поддался на уговоры любимой дочери и согласился устроить пир на весь мир.
— Шестнадцать лет исполняется всего раз в жизни! — убеждала Маруся.
— Правильно ли я понимаю, — со смехом отвечал отец, — что этот неоспоримый довод будет приводиться теперь ежегодно?
— Ну пааа!
Под празднование был полностью арендован искусственный остров на Берсеневской набережной. На территории высадили тонны розовых кустов, запустили ручьи и водопады, развели пруды с золотыми рыбками, разбили шатры — бабочки, птички — настоящий рай на земле.
В самом центре острова была построена огромная концертная площадка с несколькими экранами, от нее лучами расходились дорожки к другим объектам: здесь можно прокатиться на головокружительных аттракционах, здесь поесть, здесь потанцевать, здесь покататься на лошадях, искупаться в бассейне, посмотреть кино, накупить нарядов от модных дизайнеров, полюбоваться на атлетов или на подводное плавание в гигантском аквариуме, а когда все надоест, спуститься в настоящее подземелье — благодаря звуконепроницаемым стенам тут всегда тишина. Впрочем, посетителям казалось, что звуки поглощают вовсе не стены, а мягчайшие белоснежные диваны, в которых, казалось, может утонуть все — даже громкий звук. На вечеринку года могли попасть все желающие, способные заплатить кругленькую сумму за билет и, судя по продажам, желающих было много.
— Короткое или длинное?
Маруся стояла перед зеркалом и прикладывала к себе то одно, то другое платье.
— Неее, длинное тебе вообще не идет! — возмущенно замахала руками подруга Катя. — Оно тебя старит.
— Да, в этом платье ты похожа на старуху! — закивала вторая подруга Света.
— Такие платья можно носить только после двадцати! — важно заметила Катя и вырвала вешалку из рук Маруси.
— Состариться всегда успеешь, — томно заметила Света, перенимая вешалку, как эстафетную палочку, и забрасывая длинное платье куда подальше.
Маруся вытащила еще одно короткое платье и теперь прикладывала его.
— Черное или белое?
— Ну какое черное!? — возмутились подруги в один голос.
— А белое? — Маруся быстро влезла в коротенькое белое платье, расшитое блестками.
— Ну не знаааю, — неуверенно потянула Катя, — какое-то оно дурацкое.
— Ты в нем как фигуристка! — поморщилась Света.
Маруся стянула с себя платье и вытащила розовое.
— Это?
— Розовый — это прошлый век!
— Есть такое же зеленое.
— Старушечий цвет.
— И оранжевое.
— Детский сад!
— Желтое?
На экране видеофона появилась фотография одноклассницы Милы. Маруся щелкнула пультом и вместо фотографии появилась уже живая Мила с жутким ярким макияжем.
— Приветики! Ты в чем пойдешь?
Маруся вздохнула.
— Я еще не выбрала.
— Обязательно предупреди меня, чтобы я не надела то же самое!
— Тогда можешь надевать черное, зеленое, розовое или оранжевое…
— Ну спасибо! — оскорбилась Мила. — Кто же такое носит?
— Можешь надевать что угодно, тебя с таким лицом все равно туда не пустят, — съязвила Катя.
— О, Катя, а ты тоже пойдешь? — состроила удивленное личико Мила. — Что, папа продал машину, чтобы купить билет?
— Ну не всем же приходится покупать билет, — расплылась в ядовитой улыбке Катя, — близким подругам его дарят.
— Не путай дружбу и жалость, Катечка!
— Привыкай платить за то, чтобы с тобой общались, Милочка.
— Напомни оштрафовать тебя за хамство, когда придешь наниматься ко мне уборщицей.
— Ну что ты, Мила, чтобы убирать за тобой, понадобится бульдозер, а не человек!
— Эй, алё! — Маруся выглянула из недр гардеробной комнаты и, щелкнув пультом, оборвала ссору. — Хватит!
— На твоем месте я бы вообще ее не пускала, — поморщилась Катя.
— Ты не на моем месте, — резко оборвала ее Маруся, — лучше помоги выбрать платье, раз такая умная.
— Мне нравится бежевое, — вступила в разговор Света.
— А мне кажется, что оно полнит, — не согласилась Катя.
— Но не так, как желтое!
— Зато в желтом грудь кажется больше, — промямлила Маруся.
— Тогда уж лучше полосатое.
— Да ну!
— Это что у тебя… фиолетовое платье?!
— Оно мне очень идет!
— Оно же депрессивное!
— Я тоже!
— А если красное?
— Ни в коем случае.
— Синее?
Теперь на экране появилась фотография одноклассницы Жени.
— Привет! А правда, что приедет Комаров?
— Приедет.
— Один?
— Откуда же я знаю?
— Если что, Комаров мой.
— У Комарова таких как ты — миллион! — снова не удержалась Катя.
— А что, ты тоже пойдешь?
— Я подарила ей билет, — хмуро ответила за подругу Маруся.
— Значит, папе не придется продавать машину! — захихикала Женя и отключила связь.
— Зато я с Комаровым целовалась, — расплылась в довольной улыбке Катя.
— Ты целовалась с Комаровым? — закричала Света.
— О, Господи, — взмахнула руками Маруся, — покажи мне того, кто не целовался с Комаровым?
На Свету стало жалко смотреть. Пару секунд она стояла, широко распахнув глаза и пытаясь переварить услышанное, а потом развернулась и ушла в гардеробную.
— Сколько раз ты с ним целовалась? — строго спросила Марусю Катя.
— Кто сказал, что я с ним целовалась? — возмутилась Маруся, — я всего лишь спросила, кто не целовался.
Острое выяснение отношений, которое могло закончиться чудовищным слезопролитием, прервал очередной вызов видеофона. Маруся обернулась и увидела на экране фотографию папы.
— Комаров, Комаров… Вот это я понимаю — мужчина! — восхищенно прошептала Катя.
— Уберись, пожалуйста, куда подальше, — цыкнула на нее Маруся и щелкнула пультом.
— Здравствуйте, Андрей Львович, — Катя выпрыгнула, как черт из табакерки, перекрывая собой Марусю, и сразу же получила увесистого пинка.
— Здравствуй, Катя, — вежливо поздоровался Гумилев и улыбка на его лице сменилась недоумением, когда Катя резко выпала из кадра. — Муська…
Маруся улыбнулась папе своей самой белой и пушистой улыбкой.
— Ты что там, в одном белье?
Маруся схватила первое попавшееся платье и прикрылась.
— И что, ты всем ТАК отвечаешь?
— Па, ну я же видела, что это ты.
— И что?
— А что?
— Кхм… Ничего… Ладно… Ты готова?
Маруся беспомощно оглядела гору платьев и обуви.
— Только не говори, что ты еще…
— Я не знаю, что выбрать…
— Ну…
— Это же вечеринка года… Я должна быть круче всех.
— Ты можешь взять все и переодеваться…
— Это само собой! Но надо же выбрать первое главное платье и последнее главное.
— Последнее главное?
— То, какой меня все запомнят.
— Ээээ… Хорошо. Сколько времени тебе еще нужно?
— А вы приедете? — снова объявилась Катя.
— Конечно! — улыбнулся Гумилев.
— И я! — обрадовалась Катя.
Терпению Маруси пришел конец. Она схватила подругу за плечи и силой оттащила в сторону.
— У тебя нет билета! — с нажимом произнесла Маруся.
— Есть!
— Уже нет!
— Нет, есть!
— Папа продал машину? — сощурив глаза от злости, прошипела Маруся.
Это был удар ниже пояса.
— Если ты будешь так разговаривать с гостями, то не пойдешь на собственную вечеринку, — строго прервал ее Гумилев.
— А я пойду туда с твоим папой! — засмеялась Катя.
В следующую секунду на голову
