были похожи на волнующееся море. Они кричали, расступаясь перед ее процессией и тут же смыкаясь за ней. Они тянули к ней руки. Какому безумцу пришла в голову эта идея?
Лучи в небе начали встречаться и сталкиваться, их становилось все больше и больше, они собирались вместе, рисуя в воздухе ступени, выше, и выше, и выше… Потом появился дым, он красиво растекался в пространстве, закручиваясь и завихряясь, делая ступени объемными — голография? В воздухе появился трон. Он вырисовывался постепенно, словно проступая из дымки и тут же ступени начали таять снизу вверх, они исчезали до самого основания трона, а трон начал медленно опускаться — и все это происходило параллельно торжественному шествию. Марусю несли навстречу трону, который вот уже — на земле, он кажется совсем реальным. До него несколько шагов… Рокот. Рокот, как будто где-то далеко летят вертолеты. Маруся задрала голову и посмотрела в небо. Да, это вертолеты. Не показалось. Они приближались и их было много, они включали прожекторы и бросали свои тяжелые лучи на землю, освещая толпу, разгоняя туман, разгоняя дым, разгоняя иллюзию, смывая и стирая голографический трон и тут же на его месте появился настоящий, реальный… Или снова мистификация?
Музыка утихла — теперь шумели только массивные лопасти, разрубающие прохладный ночной воздух. Процессия остановилась, и уже два гладиатора помогли Марусе спуститься на землю, придерживая ее под локти. Ее торжественно подвели к трону и жестами предложили сесть.
Коронация!
Маруся почувствовала, как подогнулись колени, словно это все было взаправду, словно это не просто красивое театральное представление, а настоящая коронация и словно она не просто «Королева на один вечер», а Королева Мира Единственная Неповторимая Неотразимая и Непобедимая.
Маруся посмотрела на трон. Он был невероятных размеров. В сравнении с ним Маруся выглядела как маленькая кукла рядом с обычным человеческим креслом. Чтобы сесть в него, надо было преодолеть три высокие ступеньки. Маруся поднялась на первую — крики стали громче, на вторую… Она обернулась и посмотрела на людей вокруг, пытаясь разглядеть хоть одно знакомое лицо, но почему-то здесь не было ни подруг, ни папы, или она просто не видела их. Почему все эти люди так радуются? Они действительно ее любят?
За последний год Маруся стала довольно популярной — ее часто приглашали на разные вечеринки, приемы и праздники, она постоянно мелькала в светской хронике, в журналах и передачах для подростков, у нее даже появились фанклубы и целая армия девочек мечтала быть похожей на нее, но все равно, все это было как-то… дико? Лобанова не без оснований считала, что все, кто хочет быть похожими на Марусю, на самом деле просто завидовали ее богатству и успеху, поэтому «быть как Маруся» означало вовсе не быть ей, а иметь все то же самое, что имеет она. При этом саму Марусю они, конечно же, ненавидели, и считали, что, окажись они на ее месте, все было бы гораздо круче. Может быть и так. То есть, скорее всего, часть этих фанатов действительно так думала, но ведь были и другие — искренние и настоящие. По крайней мере, хотелось в это верить. Маруся не умела оценивать себя со стороны, она никогда ничего не делала специально. Она была такой, какая есть. Да, ей повезло родиться в очень богатой и влиятельной семье, повезло быть дочерью человека, в которого, казалось, были влюблены все женщины мира, их семья имела хорошую репутацию — впрочем, это больше заслуга папы, с которой Маруся, словно бессознательно боролась, привнося в эту идиллию немного скандальности. Но, как ни странно, эта скандальность тоже шла на пользу. Женщины начинали любить Гумилева еще больше — им казалось, что девочка такая бестолочь, потому что у нее нет хорошей мамы, которая занялась бы ее воспитанием — и изо всех сил предлагали себя на эту роль. Мужчины же начинали мечтать о такой дочке… вряд ли в качестве дочки, конечно! Мальчикам Маруся казалась идеальной подружкой, а девочки думали, что если бы они стали Марусей, то их бы тоже все любили и хотели. В общем, что тут мудрить — быть юной, красивой и богатой очень неплохо. Нет, не так. Быть юной, красивой и богатой очень хорошо! Главное, не думать, за что тебя любят — от этого нарушается сон и начинает болеть голова. Никакой рефлексии!
Маруся сделала еще один шаг и уверенно взошла на трон.
Гладиаторы расступились и к трону вышли маленькие мальчики, одетые в короткие белые тоги. Впереди всех шел мальчишка с длинными белыми кудрями — совсем мелкий, взволнованный, оглушенный криками и шумом ангелочек. На вытянутых руках он нес сверкающий золотом оливковый венок. Венок был словно инкрустирован невидимыми яркими огоньками, которые фантастически сияли, освещая все вокруг. Дети окружили трон, выстраиваясь лесенкой, а белокурый ангел с венком поднялся выше всех и дрожащими от волнения руками водрузил венок на голову Маруси. Наверное, настоящим королевам так делать нельзя, но Маруся повернула голову и посмотрела на мальчишку. Губы непроизвольно произнесли «спасибо», а в глазах появились слезы и показалось, что этот миг и этот взгляд испуганного ребенка она не забудет никогда.
В ту же минуту в руках гостей появились разноцветные фонарики и теперь перед юной королевой распростерлась целая вселенная с мерцающими звездами. Ветер развевал волосы и хотелось орать от такого безумного и оглушительного представления. Маруся вскинула руки и закричала — а вся толпа подхватила этот крик. Казалось, будто сейчас все взлетит к чертям вместе со всей планетой, разорвется, взорвется или перенесется сквозь пространство и время в какую-то другую вселенную.
Музыка на предельной для восприятия громкости заложила уши. Маруся схватила ангелочка за руку и сбежала по ступенькам в самую толпу. Танцевать, пока не упадешь! А потом — домой.
Силы покинули тело с первыми лучами солнца. Перед глазами все мелькало, и даже если их закрыть, картинка никуда не пропадала. Снова были огни, лица, в голове проносились обрывки разговоров, прикосновения, взгляды, поздравления, объяснения в любви и приглашения продолжить веселье там или там… Нет, нет, нет… Никакого продолжения. Очень хотелось домой и спать. Возможно, в иной ситуации Маруся и отправилась бы в другое место, но сегодня был ее день и она потратила на него недельный запас энергии. Ближайшие несколько дней она собиралась провести в овощном состоянии, валяясь в кровати, поглощая тонны сладостей и просматривая самые глупые комедии, снятые за последние сто лет.
Она дошла до кафе, где должна была встретиться с папой, но его
