друг друга, лечить неизлечимые болезни, жить в гармонии с собой, другими людьми, в гармонии с нами.
— Это, я так понимаю, главное.
— Что?
— Жить с вами.
— Если мы не добьемся этого, мы исчезнем.
— Значит, главная причина все же не благородство, а инстинкт самосохранения?
— Нет, нет, нет. Не так… — Эем задумался. — Мы же делимся знаниями? Мы делаем вашу жизнь лучше.
— Но это всего лишь плата за проживание на нашей территории!
— На вашей?
Эем развернулся и пошел по коридору в сторону лифта.
«Иди за мной», — услышала Маруся его голос.
Они зашли в лифт и неожиданно долго ехали в нем, причем так, что ни одна лампочка на панели не мигала, и догадаться, куда именно едет лифт, было невозможно. Наконец, двери открылись. Прямо за ними находилось небольшое помещение, очень темное и маленькое, как будто это был платяной шкаф. Еще большее сходство со шкафом придавало множество раздвижных дверей, идущих вдоль стены.
Эем вышел и выжидающе посмотрел на Марусю, видимо, предлагая ей следовать за ним. Выходить из светлого лифта в узкий темный коридор было неуютно, но оставаться внутри или уезжать казалось неприличным.
«Я не сделаю тебе ничего плохого», — услышала Маруся.
— Я и не боюсь, — вслух соврала она.
Когда двери за ее спиной закрылись, в «шкафу» пропал единственный источник света и темнота стала такой густой и обволакивающей, что невозможно было даже разобрать, где что находится. Маруся осторожно вытянула руку, чтобы нащупать стены.
«Закрой глаза».
— Зачем? Я и так ничего не вижу.
«Просто слушай, что я говорю, и выполняй».
— Хорошо.
Маруся зажмурилась и тут же перед ее глазами возникла картинка, как тогда на уроке. Словно она видела свое тело изнутри.
«Иди вверх. Найди глаза».
Маруся послушно «двинулась» вверх. Вот голова, вот глаза — они выглядят смешно, как два мячика для пинг-понга. Модель тела была очень абстрактная, словно сделанная из разноцветного конструктора. Словно это был не живой организм, а машина со множеством деталей, проводков, ремней и узлов.
«Заходи в глаза».
— Как в глаза?
— Надо подправить сетчатку, — перешел на голос Эем.
— А где сетчатка?
— Сам шарик видишь? Заходи внутрь.
Маруся не знала, как это сделать. Но почему-то оно произошло само. Она просто стала думать о том, что в этот смешной шарик надо зайти. И, словно уменьшаясь до невероятных размеров, так, что мячик для пинг-понга превратился в целый круглый дом, похожий на обсерваторию, в которую они ездили с классом этой весной, проникла внутрь и оказалась в удивительном мире.
— Глазное яблоко заполнено изнутри гелем, ты его не видишь. Это стекловидное тело.
— Да, мы проходили… кажется.
— Нам нужна задняя стенка. Увеличивай еще.
— Ооох… Фу! Чуть не вляпалась.
— Это вы тоже должны были проходить.
— Ничего не понятно, столько всего. Похоже на внутренности инжира.
— Да, действительно…
— А потрогать можно?
— Нет!
— Что с этим делать?
— Схематизируй.
— Как?
— Думай, думай, Маруся. Ты отдаешь команды мозгу и он выполняет. Вы, все-таки, уникально ленивые существа. Даже не пытаетесь напрягать мозг.
— Не суди по мне, — вздохнула Маруся. — Я не самое умное существо.
— Задай команду, чтобы выглядело схемой. Так ты точно не разберешься.
Маруся послушно отдала команду, на всякий случай представив себе мозг, и ее сразу же вышвырнуло прочь из глаза и занесло куда-то в правое полушарие, которое тут же, подчиняясь команде, стало схематичным и похожим на трехмерный рисунок из учебника.
— Осторооожно! — протянул Эем. — Достаточно послать короткий импульс, а не отправлять волной, которой тебя же саму и смоет.
— Ничего не получается.
— Все получается. Возвращайся обратно.
— На месте, — отчиталась Маруся.
— Эта бахрома, которую ты назвала инжиром, и есть сетчатка. Волокна состоят из так называемых палочек и колбочек.
— Колбочки это которые толстенькие?
— Толстенькие, — вздохнул Эем.
— Ага.
— Толстеньких не трогаем. Нам нужны палочки. Они отвечают за светочувствительность.
— Хорошо.
— Увеличь максимально.
— Да они и так уже огромные, как канаты.
— Возьми любую, выдели ее.
— Как?
— Сконцентрируйся на одной любой палочке.
— Она светится!
— Она не светится, просто мозг выделил ее для тебя, чтобы тебе было проще работать.
— Здорово!
— Теперь нам нужно вытянуть кончик палочки, сделав его острым и превратив палочки в конусы. Мысленно, потихоньку, очень медленно… начинай вытягивать и заострять.
— Он оторвался!
— Я же сказал, медленно!
— Теперь я ослепну?
— Нет. Но будь осторожна.
Из-за страха потерять зрение Маруся постаралась собраться и не допускать больше ни одной ошибки. Вот палочка. Она похожа на шланг, немного неопрятный, словно истрепавшийся от старости. Сконцентрировать на нем внимание и выделить его. Он кажется подсвеченным и выглядит более отчетливо, тогда как остальные ворсинки-шланги теперь кажутся размытыми. Мысленно вытянуть его, заостряя на конце, словно это жвачка, которую пытаешься оторвать от стола, и она тянется, постепенно сужаясь…
— Правильно, молодец.
— Как долго его вытягивать?
— Хватит.
Маруся отпустила палочку и отодвинулась от сетчатки.
— И что, теперь так каждую вытягивать? — с ужасом спросила она. — Их тут миллиарды!
— Больше.
— Да мне жизни не хватит…
— Она все еще светится?
— Да.
— Держи ее во внимании и выдели еще одну, пока не исправленную.
— Получилось.
— Задай команду «выделить подобное».
— Мммм…. Ух ты! Они все светятся.
— Отлично. Теперь команда — «применить ко всем».
— Как в компьютере…
— А кто придумал компьютер?
— Ты?
Маруся услышала, как Эем рассмеялся в голос.
— Нет. Мозг. Придумал его мозг и придумал по своему подобию.
— Все палочки стали конусами.
— Выходи.
— Куда?
— Открывай глаза.
Поразительно, но теперь Маруся видела все, что находилось вокруг. Изображение казалось черно-белым, неярким, но тем не менее.
— Не так уж и сложно, — улыбнулся Эем, и Маруся смогла увидеть его улыбку.
— А как я буду видеть при свете?
— Паршиво, — еще шире улыбнулся Эем, — но это ненадолго. Минут через десять твои глаза начнут возвращаться в прежнее состояние. Мы просто на время изменили их функцию.
— И что теперь?
— Теперь я покажу тебе кое-что.
Эем подошел к раздвижной двери и распахнул ее, разведя руки в стороны.
За дверью оказалась круглая серебристая мембрана — озеро струящегося металла, постоянно меняющее оттенки, переливающееся, словно огромная капля ртути. Цвет мембраны показался Марусе странно знакомым. Да, конечно, это был тот же металл, из которого сделаны предметы! Но только здесь его было много, очень много…
— Это портал, — произнес Эем. — Шагнув в него, мы окажемся совсем в другом месте.
— В него? — Маруся протянула руку и коснулась переливающегося металла. Рука встретила легкое сопротивление, как будто прошла через поток холодного воздуха — и пропала за серебристой мембраной. — Пойдем!
Они шагнули прямо в изменчивую каплю, и ледяной ветер растрепал Марусе волосы.
Место,
