черной шелковой рубахи темный тартан цветов Мак-Лайнов. Его туника была чуть короче, чем у Келсона, и он носил ее навыпуск, поверх черных штанов, заправленных в короткие сапоги. Косу он перевязал черной лентой, а на голове красовалась герцогская корона, удерживавшая в повиновении непокорные медно-рыжие волосы.
Ни он, ни Келсон не стали цеплять к поясу мечи, однако оба, не сговариваясь, взяли горские кинжалы-дирки, служившие одновременно украшением и опасным оружием в драке, куда более действенным в близком бою, нежели длинные мечи. В былые времена у них не было повода усомниться в своей безопасности при дворе Летальда Орсальского, но после покушения, которое им довелось пережить сегодня днем, даже сам Орсал, пожалуй, не смог бы поручиться, что все пройдет, как подобает.
Морган явился вместе с пажом, которого прислали за ними в назначенный час. На нем была шелковая туника болотно-зеленого цвета и такие же штаны, а на поясе, как и у Келсона с Дугалом, красовался кинжал. Он сопроводил их вниз, и музыка и веселый смех встретили их задолго до того, как гости достигли парадного зала. Семейство Орсала всегда славилось своей многочисленностью и любовью к бурному изъявлению чувств. В просторном зале было буквально негде яблоку упасть, здесь были бесчисленные детишки, близкие и дальние родичи, придворные и прочие гости, явившиеся поприветствовать обоих королей, встретиться со старыми друзьями и просто поучаствовать в увеселениях. Они жалели лишь о том, что королевский визит окажется столь коротким, ибо уже назавтра судам надлежало отплыть вверх по реке.
Внешне дневное происшествие никак не сказалось на манерах Летальда, хотя Келсон не сомневался, что за прошедшие несколько часов он отдал распоряжения строго усилить безопасность. В зале и впрямь было больше стражи, чем обычно, и наверняка их гостеприимный хозяин принял и другие меры.
Вместе с двумя своими герцогами Келсон, а за ним и Лайем со своими сопровождающими, с наслаждением окунулся в беззаботную и радостную атмосферу, всегда царившую при Орсальском дворе, где даже государственный прием умудрялись превратить в веселую встречу старых друзей, тепло встречая как давних знакомых, так и новых гостей.
— Добро пожаловать в мой замок, — провозгласил Летальд, делая широкий жест, дабы обвести рукой самую ближнюю свою родню, которых насчитывалось не меньше двух десятков человек. — Добро пожаловать всем вам! Моя возлюбленная супруга Нийя просит извинить ее, что она не явилась встретить вас, ибо очень скоро ей предстоит разрешиться от бремени. Очень скоро, — добавил он, изображая, как велик уже живот его беременной супруги. — Впрочем, если будет на то воля Божья, чуть позднее она присоединится к нам за столом, но стоять на ногах ей слишком тяжело в последние дни.
Удивленный, слегка шокированный, Келсон все же сумел улыбнуться и кивнул, в то время как Летальд, не смущаясь, продолжал:
— А тем временем я с радостью представлю вам своих детей. Как же быстро они растут, если их как следует кормить, доложу я вам, добрые господа! Но что еще остается делать отцу? — И Летальд возвел очи горе, изображая полнейшее отчаяние, и любовно привлек к себе крепкого плечистого подростка, а вслед за ним и еще одного паренька, и целую стайку других, каждого представляя по имени, прежде всего из Лайема, который видел их впервые.
— Вот мой второй сын, Роган. Думаю, герцог Аларик хорошо его помнит… Куда лучше, чем должно быть, хотелось бы ему или самому Рогану. Но впрочем, он славный мальчуган, очень славный. Я послушал вашего совета, Аларик, и Роган с удовольствием занимается теперь с учеными наставниками, — и он любовно растрепал сыну густые вихры.
— А вот и Сирик, мой наследник, который вскоре отправится на службу при своем дяде по материнской линии, короле Р'Касси. Отличное место, скажу я вам…
При этих словах вперед выступил рослый светловолосый юноша, чуть младше Келсона, и обменялся рукопожатием сперва с ним, затем с Лайемом. Отец его тем временем, едва выпустив из объятий Рогана, привлек к себе очаровательную девушку, миловидную и с вполне зрелыми формами.
— Позвольте вам представить мою старшую дочь, Реццу Элизабет… Она очень смущается, когда ко двору прибывают достойные молодые холостяки… А вот и двойняшки: Марсель и Марселина, — продолжил он, подбородком указывая в сторону улыбающихся мальчика и девочки, одетых очень похоже. — И крошка Эйнбет, которой всего шесть лет. А еще малыш Освин, зеница отчего ока…
Представления продолжались, и всех их вовлекло в этот нескончаемый водоворот. Калейдоскопом мелькали радостные лица, отовсюду звучали шутки, блестели самоцветы и украшения. Среди прочих к Келсону подошла также и его двоюродная бабушка Сиворн, приходившаяся сестрой Летальду. Она подставила ему щеку для поцелуя, а за ней последовала стайка хохочущих девчушек, его кузин, которые принялись роиться вокруг Келсона, торопясь чмокнуть его в щеку и в свою очередь получить поцелуй от него.
Чуть поодаль держались две старшие девушки, чьи лица, на восточный манер, были скрыты под тонкими вуалями, скрепленными серебряными коронами, как подобает принцессам. Та, что потемнее, с лукавыми глазами, была Ришель, и Келсон сразу узнал бы ее, даже не будь на девушке алого платья, ибо она так и лучилась счастьем ввиду своего близкого замужества. На ее спутницу он тщательно избегал смотреть, так что у него осталось лишь воспоминание о густых светлых волосах и изумрудно-зеленом платье, и о прикосновении мягких губ к его щеке через густую вуаль.
Но он не смел думать ни о чем больше, поскольку основным делом сейчас было представить Лайема надлежащим образом Летальду и его двору в новом статусе короля, наконец достигшего совершеннолетия, который вскорости должен взойти на престол в собственной стране. Лайем, который, судя по всему, все же примирился со своим статусом, надел корону, привезенную Матиасом из Белдора… хотя вместо пышного одеяния из пурпурного Дамаска все же выбрал простую шелковую тунику с бронзовым отливом, которую преподнесли ему на прощание в дар Нигель и Мерауд. Вид у него был совершенно королевский, и Келсон внезапно поймал себя на мысли, что совсем не знает этого нового юношу, что стоял сейчас рядом с ним.
А Расул и Матиас почтительно держались поодаль, в то время как их господин обменивался любезностями с Летальдом и его семейством, и хотя сейчас на них были те же самые одежды, что и в Ремуте, Келсон внезапно поразился, что они выглядят какими-то чужими и незнакомыми, иначе даже, чем сегодня утром, ибо теперь их деринийское происхождение внезапно сделалось куда более очевидным, нежели в Ремуте. На другом конце зала отец Иреней о чем-то говорил с другим бородатым священнослужителем в
![Кэтрин Куртц - [Легенды о Камбере Кулдском 1-2] Камбер Кулдский. Святой Камбер](/uploads/posts/books/193020/193020.jpg)
