Хроники Дерини. Компиляция. Книги 1-15 - Кэтрин Куртц

Он с легкой иронией усмехнулся в ответ.

— И впрямь, недалеко от Бремагны… Но, наверное, лучше я не стану говорить, где именно.

— Так это ваш дом? — переспросила она.

— Да, насколько я могу какое-то место назвать своим домом, — отозвался он. — Родился я в Пурпурной Марке, но уже очень долгое время не бывал в тех краях.

— С тех пор, как потеряли зрение? — осмелилась она спросить.

Сжав губы, он отвернулся, чтобы скрыть свою боль, а затем двинулся по тропинке, выложенной белоснежными ракушками. Густой аромат лаванды и полыни сопровождал их всю дорогу.

— На свете нет ничего ценнее жизни детей, — заметил он негромко, после того как они прошли с полсотни шагов в молчании, нарушаемом лишь далекими криками чаек и хрустом ракушек под ногами. — Двадцать три ребенка сгорели бы заживо, если бы я не вмешался в тот день.

Она в ужасе уставилась на него, широко раскрыв глаза.

— Неужто кто-то хотел сжечь заживо детей?!

— Несколько Дерини втайне обучали их, вопреки Рамосским уложениям. За это им грозила смерть. Тот наставник, что был с детьми в день, когда их обнаружили, поплатился жизнью. Ему перерезали горло, и он захлебнулся собственной кровью… на глазах у малышей. А затем местный владетель велел сжечь их заживо, — хотя там не было ни одного ребенка старше десяти лет.

— И вы остановили их?

Баррет уверенно остановился перед каменной скамьей и устало опустился на нее, выпустив руку Джеханы.

— Да, но это обошлось мне куда дороже, чем я мог вообразить в ту пору. Я думал, что совершаю благородное самопожертвование. Я предложил обменять мою жизнь на их жизни: опытный Дерини, обученный и опасный, против двух дюжин малышей, которые, возможно, выживут и придут мне на смену.

Он на пару мгновений прикрыл глаза.

— И некоторые, действительно, выжили… А я — я думал, что меня сожгут вместо этих детей. Однако они начали с того, что лишили меня зрения. А затем другой наставник этой запрещенной школы ринулся мне на выручку… И поплатился своей жизнью.

С чуть слышным стоном Баррет уронил голову на руки, в который раз переживая этот ужас.

— Он оказался отважнее, чем я, и использовал магию, чтобы дать мне свободу. Но лучники сразили его на бегу, и позже он скончался от ран. Его жена была при этом, и с ней случился выкидыш… То был бы их первенец. Была потеряна еще одна жизнь…

При этих словах глаза Джеханы наполнились слезами. Мысленно она вновь вернулась к тем временам, когда носила Келсона под сердцем… И вспомнила малютку дочь, которая прожила лишь несколько часов.

— Вы поступили очень отважно, — прошептала она.

— Отважно — или глупо? — возразил он. — Я был юн и слишком самоуверен. И потерял не только зрение, — утратив и способность приносить пользу другим людям, — но также заплатил жизнью другого опытного Дерини, и ребенка, который однажды мог бы продолжить дело его жизни.

— Но ведь вы спасли тех, других детей! — воскликнула Джехана. — Об этом тоже нельзя забывать.

— Возможно. Но многие из них все равно погибли чуть позже. Для них моя глупость лишь отдалила неизбежный конец… А я лишился возможности быть полезным своему народу в будущем.

При этих словах между ними повисло молчание, нарушаемое лишь пением птиц, жужжанием пчел и рокотом далекого прибоя.

— И все равно, я считаю, — наконец заметила Джехана, — что вы потратили свою жизнь с куда большей пользой, чем я. Отказываясь признать свое происхождение, я отреклась от собственного наследия, от любви, которую питал ко мне муж… И испытывала терпение своего единственного сына, сделав его жизнь совершенно невыносимой, когда он так нуждался в моей поддержке.

— Однако в тот день, когда эта поддержка была ему действительно необходима, — на коронации, где он был так уязвим, — вы сделали все, что могли, — мягко поправил ее Баррет. — И в тот миг готовы были отдать за него свою жизнь.

— Это правда, — печально отозвалась она. — Мой миг божественного безумия, полагаю… И я не желала бы изменить ничего, ни единого биения сердца из того часа, когда поставила на кон свою жизнь ради спасения сына. Но многое другое я бы изменила, если бы то было в моей власти. Как могла я быть столь сле…

Она осеклась, осознав, что за слово едва не сорвалось у нее с языка, и кровь прихлынула к ее щекам, чего, по счастью, Баррет не мог увидеть… Но он тут же потянулся и ласково взял ее за руку.

— Госпожа моя, воистину вы очень отважны… И поверьте, куда лучше прозреть наконец, нежели по-прежнему проклинать тьму. Сам я почти смирился с собственной тьмой… И думаю, что рано или поздно вы смиритесь и с вашей. Поверьте, худшая слепота приходит не с потерей зрения телесного…

С этими словами он встал и помог ей подняться на ноги, а затем любезно взял Джехану под руку.

— Но пойдемте же, и я покажу вам свой сад. Позвольте мне увидеть его вашими глазами, а я покажу, каким он видится мне…

Глава XXX

Пусть строится дом на том месте, где приносятся жертвы, и пусть будут положены прочные основания для него[300]

На то, чтобы окончательно согласовать брачный договор Рори и Ноэли, ушла почти вся неделя, — при том, что Келсону приходилось заниматься также повседневными дворцовыми заботами, принимать гостей, прибывающих на свадьбу, и у него не было ни мгновения свободного времени. Впрочем, любовь между сыном Нигеля и меарской наследницей вскоре перестала быть секретом для окружающих, и потому мало кто удивился, когда на особом собрании придворных было сделано официальное заявление, что принц Рори Халдейн, первый кузен короля, возьмет в жены леди Ноэли Рэмси Меарскую ровно через неделю, в тот же день, когда брат ее женится на принцессе Ришель Халдейн.

— Полагаю, никто не сомневается, что это будет союз истинно любящих людей, которые вступают в брак не только из политических соображений, — с улыбкой заметил Келсон, после того как архиепископ Браден засвидетельствовал обмен клятвами при обручении. — Однако, говоря о политической стороне этого союза, я решил возродить и передать своему благородному кузену древний титул и владения герцога Ратаркинского, и намерен возвести его в этот ранг в день свадьбы… После чего на будущий год намерен сделать нового герцога вице-королем Меары.

При этих словах короля восхищенный шепот пробежал по залу, в особенности среди меарцев, ибо даже Джолион