столу, возмущённый шепотками и без того виноватых.
– Ну, юные леди. Как вы объясните произошедшее вчера?
Я не чувствовала себя виноватой, хотя знала, в чём меня обвиняли и принимала эту вину. Это оказалось совсем разными ощущениями.
Мора сделала шаг вперёд. Она держала руки в карманах брюк, и кварцевые браслеты на её запястьях ударились камешками об ремень.
– Конкретизируйте, пожалуйста, о каком происшествии конкретно речь. Ведь вчера многое произошло.
– Не играй в адвоката, Мертваго, ты здесь не при чём. Можешь идти.
Мора не мешкала ни секунды:
– Я остаюсь.
Думалось, что каждая из нас сделала свой выбор, когда решила вступиться за Аиду. Толпа, конечно, привычная к жажде крови, но кто знает победителя схватки заранее? Так или иначе для училища драка не закончилась бы ничем хорошим. А я всё уверяла себя, что вступилась по инерции, лишь хотела проявить себя и ничего больше.
– А где Времлада Хронотоповна? – невпопад спросила я, и покосилась на двери тайной комнаты, о существовании которой знала, но хотела бы забыть.
– Это не имеет отношения к делу.
– Она выглядела неважно вчера. С ней точно всё хорошо? – заботливо уточнила Ужа. Ей легко давался обезоруживающий тон. В ответ Лихо растерянно оглядел нас всех.
– И почему одеты не по уставу?!
– Мы не могли вернуться к себе в комнаты, – напомнила я. – Половина училища хотели нас убить.
Диалог не складывался: мы спрашивали одно, он уточнял совершенно другое. Мы напрашивались на выговор, но у завуча не хватало сил его сделать. Я одёрнула себя – постоянно говорю про себя мы, мы, мы. С каких это пор?
– Садитесь, – он указал на четыре специально подготовленных кресла. – Если вы сами не хотите, давайте я расскажу, что вчера произошло.
Когда все расселись, Мора осталась за нашими спинами, чтобы подстраховать. Кабинет был неестественно огромным и пустым без своей хозяйки. Раньше его убранство очень оттеняло некоторую холодность директрисы, а вот завуч... он был... безвкусный? Неаппетитный? Нет, не те слова.
Лихо бросил на стол папку, наполненную кровавыми подробностями и фотографиями того, что сам ранее назвал «инцидентом». Я скривилась в отвращении, увидев лишь кусочек изодранной шеи Пожара, запекшейся по краям от его же внутреннего жара, а вот Ряба с каким-то нездоровым любопытством переняла папку в руки и хорошенько её пролистнула на пару с Ужей.
– На запретных к посещению территориях было проведено несанкционированное мероприятие, направленное на празднование прихода Кошмара. Согласно пункту, номер... нашего устава...
(Лихо преподавал закон ужаса – науку про общество, кодексы и порядки мира страха, поэтому некоторые его слова звучали для меня, как зажёванный белый шум).
– Это наказывается исправительными работами в течение года и, или отстранением от занятий до экзаменов, а также отмену самих выпускных квалификационных мероприятий.
– Это мы всё ещё про то, что Аида покусала пацанов за училищем? – уточнила Ряба.
– Эй! – возмутилась Аида. Не стоило напоминать Лиху о настоящих нарушениях.
– Вопиющий акт каннибализма я хотел бы обсудить позже, – он успокаивающе поднял руку ладонью вверх. В приглушённом утреннем свете она напомнила клешню. – А также мусор, оставленный на территориях, принадлежащих училищу... Которые, собственно, вам предстоит убирать следующие полгода.
Лихо очень радостно улыбнулся, но я только лишь пожала плечами. Мусор не так противен, как отчисление. Не увидев сопротивления, завуч совсем померк.
– Вам повезло, что Смерть гостил в Страхе-на-Дону и успел подлатать своих сыновей.
Мора едва слышно вздохнула. Мы переглянулись с Рябой – значит, парней всё-таки спасли. Не то что бы я обрадовалась тому, что страхбольщики-задиры вернутся в столовую кошмарить младших, но дружить с настоящей убийцей мне точно не хотелось. Быть страшной можно по-всякому – но не до смерти точно.
Ряба подняла одну ужасающую распечатку и обратила наше внимание на то, что это не фрагмент криминалистики, а просто-напросто селфи. Метель, не упустив шанса запечатлеть контраст, сфотографировал свою разодранную грудь и побелевшее от кровопролития лицо.
– Они же тут в сознании? Сами пришли в медпункт, получается?
Лихо кивнул.
– Тогда кто и зачем вырубил их и притащил в актовый зал, чтобы пристыдить... эм... отобедавшую? Разве личная жизнь учеников может вот так запросто обсуждаться на уровне училища? Это как-то некрасиво.
Лихо позеленел, а потом побледнел. Ужа охнула, я – не удержалась, каюсь – сдавленно хихикнула в кулак. Ряба превосходила завуча в интеллектуальных способностях, но Аида осторожно пошатнула её рукой в плечо, кое-как дотянувшись, будто предостерегла.
Похоже, такова линия защиты: уповать на то, что для Аиды уединение с тремя парнями у костра вариант нормы, но ей не особо понравилась такая придумка на ходу. Я уже понимала, что Аида съела от каждого по кусочку и не видела в этом ничего зазорного, потому что в степи трупам вряд ли вели счёт. И то, что Смерть их подлатал и поставил на ноги – отягчающее последствие для неё.
Пока Ряба и Лихо спорили, я достала телефон и наспех настрочила ей в чате сообщение:
«сиди и не рыпайся»
Её ответ не оставил себя долго ждать:
«Ну кем она меня выставила?!»
Паузы тишины заполнили яростные постукивания ногтей по экрану. Мой телефон грозился вот-вот отключиться, но последний процент ещё тянул происходящее с достоинством.
Я спорила: «в цивилизованном мире убийства наказуемы»
«Они выжили», секунду спустя прилетело в ответ вместе с разочарованным смайликом. «Хотя не должны были :((...».
Не постеснявшись внимания к себе, я застучала по телефону, что есть силы:
«??!!!?»
Она меня добила. «Обычно мой яд берёт наповал». Я почти замахнулась телефоном, чтобы её, неисправимую гадюку, прибить; но Лихо прокашлялся и повернулся в мою сторону:
– Мы тебе не мешаем, Хватова? – строго спросил он.
– Я Арахнова, – недовольно буркнула я и нырнула обратно в кресло, сложив руки на груди.
– Не столь важно... – бросил он и вернулся
