голос. Но ему еще никогда не приходилось слышать, чтобы в нем звенела такая ярость.
— Я сказал — оружие на землю! — повторил Жером, вставая между дуэлянтами. Гумилев нехотя выполнил приказ — оба «Нагана» уже были у него в руках. — Капитан, к вам это тоже относится!
«Вот и все, — подумал Шибанов, — теперь-то уж точно мне одна дорога — в штрафбат…»
Он аккуратно положил револьверы на землю и отошел в сторону.
— Вы оба, — сказал Жером лязгающим голосом, — хуже, чем саботажники. Вас надо судить по законам военного времени. И будьте уверены, на этот раз я вас покрывать не стану.
Он собрал револьверы и проверил, заряжены ли они.
— Что с часовым? — спросил Жером.
Шибанов засопел.
— Да что с ним сделается? Сидит себе в оружейке связанный…
— Пойдете под трибунал, — сказал командир. — Оба.
Он повернулся и зашагал к оружейке.
— Откуда он узнал? — шепотом спросил Гумилев. — Мы вроде не шумели…
Капитан поразмыслил.
— Васька заложил, больше некому. Он знал, что я тебя искать пошел, вот и решил командиру стукануть. Чудило деревенское…
— Сам ты больно городской, — сказала темнота голосом Теркина. — Если бы я Жору не предупредил, один из вас тут бы уже мертвым валялся. А может, и оба. Петухи вы гамбургские…
— Ну, сейчас я до тебя доберусь! — рявкнул Шибанов, бросаясь на звук.
Гумилев схватил его за руку.
— Не надо, капитан. Теркин все правильно сделал.
— Дураки вы оба, — сказал Василий. — Родина вас кормила, поила, обучала всяким премудростям. Как с парашютом прыгать, как бомбы мастерить, как с двух рук стрелять. Не для того же, чтоб вы друг в друга потом палить начали!
Он присел на корточки и принялся скручивать «козью ножку».
— Эх, — сказал он с тоской, — какая команда была! Как мы Гитлера в заложники брали — ведь любо-дорого глядеть было! Все испортили, поганцы…
— Ладно, старшина, — Шибанов от досады закусил губу, — не трави душу, и так тошно…
— И главное — было бы из-за чего! — не обращая на него внимания, продолжал Теркин. — А то — из-за бабы…
— Василий, — не вытерпел Гумилев, — не лезь не в свое дело, пожалуйста!
— Ладно, — пожал плечами Теркин. — Не полезу. Но тогда и ты туда не лезь, Николаич.
— Не понял, — медленно проговорил Лев. — Ты что это имеешь в виду?
— Да то, — Теркин затянулся козьей ножкой. В свежем предутреннем воздухе разлилась крепкая махорочная вонь. — Я, когда понял, что вы смертоубийством заняться решили, сразу к Жорке тыркнулся. Ну, он мне открыл — правда, не сразу. Стоит на пороге, в дом, конечно, не пускает. Но я так через плечо ему гляжу и вижу, в постели у него — Катерина, простыней прикрывается…
— Врешь, старшина! — Шибанов рванулся к Теркину, но тот даже не сделал попытки отстраниться. — Не может быть, чтобы у него!..
— Не веришь? — Теркин поднял взгляд и посмотрел на капитана снизу вверх. — Ну, сходи сам да в окошко ему и загляни. Только побыстрее, пока Жора не вернулся.
Из Шибанова будто выпустили воздух. Из груди его вырвался хриплый полу-крик, полу-стон, колени подогнулись и капитан опустился на землю рядом с Теркиным.
— А ведь я тебя чуть было не убил, капитан, — негромко сказал Гумилев. — Представляешь, какая бы вышла незадача.
— Сука, — сказал Шибанов, сжимая кулаки. — Курва. Убью стерву…
— Остынь, капитан, — Теркин положил руку ему на плечо. — Она тебе чего-нибудь обещала? Может, в верности до гроба клялась? Ну, так что ж ты на нее вызверился?
— Все вокруг умные, — горько сказал капитан, сбрасывая его руку. — Один Александр Сергеевич Шибанов получается кругом дурак. Ну и поделом ему, дураку. Штрафбат так штрафбат.
Он поднялся и, шатаясь, как вылезший из берлоги медведь, побрел куда-то в темноту.
— Я, пожалуй, тоже пойду, Николаич, — сказал через несколько минут Теркин. — Мне все-таки немножко покемарить желательно. Ты как, посидишь еще?
— Да, — глухо ответил Гумилев. — Посижу. Ты иди, Василий. И это… спасибо тебе.
— Нема за что. Зря я тебе раньше не сказал… у меня подозрения уже несколько дней как имелись. Хотя… это Сашке надо было говорить, а он все равно в Ленинграде торчал.
Теркин ушел. Гумилев некоторое время сидел на траве, тупо глядя на косо торчавшую из земли обгоревшую палочку. Потом встал и, неслышно ступая, направился к дому, где жил Жером.
Оперативные документы: директива № 45 от 23 июля 1942[141]
Фюрер и верховный главнокомандующий вооруженными силами
Штаб верховного главнокомандования
Штаб оперативного руководства вермахта
Оперативный отдел
551288/42 Ставка фюрера, 23.7.1942 г.
Совершенно секретно
Только для командования
Передавать только через офицера
О продолжении операции "Брауншвейг"
I. В ходе кампании продолжительностью немногим более трех недель поставленные мною перед южным крылом Восточного фронта дальние цели в основном достигнуты. Лишь незначительным силам вражеских армий под командованием Тимошенко удалось избежать окружения и переправиться на южный берег р. Дон. Следует считаться с возможностью их укрепления войсками из района Кавказа.
Сосредоточение еще одной вражеской группировки происходит в районе Сталинграда, который противник, предположительно, будет упорно оборонять.
II. Цели дальнейших операций.
А. Сухопутные войска.
1. Ближайшая задача группы армий "А" — окружить и уничтожить в районе южнее и юго-восточнее Ростова вражеские силы, ушедшие за р. Дон.
Для выполнения этой задачи с плацдармов, которые следует создать в районе Константиновская — Цымлянская, ввести в бой сильные моторизованные соединения в общем направлении на юго-запад примерно на Тихорецк; пехотным, егерским и горнострелковым дивизиям форсировать р. Дон в районе Ростова.
Наряду с тем остается в силе задача авангардными частями перерезать железнодорожную линию Тихорецк — Сталинград.
Два танковых соединения группы армий "А" (в том числе 24-ю танковую дивизию) для продолжения операций в юго-восточном направлении подчинить группе армий "Б".
Пехотную дивизию "Великая Германия" следует оставить в качестве резерва ОКХ и не продвигать ее далее участка р. Маныч. Подготовить ее отправку на запад.
2. После уничтожения группировки противника южнее р. Дон важнейшая задача группы армий "А" — овладеть всем восточным побережьем Черного моря, тем самым выведя из строя черноморские порты и Черноморский флот противника.
С этой целью, как только станет эффективным продвижение главных сил группы армий "А", переправить через Керченский пролив предназначенные для того части 11-й армии (румынский горнострелковый корпус), чтобы затем пробиваться на юго-восток вдоль шоссе, идущего по Черноморскому побережью.
Силами другой группировки, в которой следует сосредоточить все остальные егерские и горнострелковые дивизии, овладеть переправой через р. Кубань и гористым
