Нового Света. И все равно: как может за семь месяцев обрасти днище ракушками в северных морях? Там, в холодной воде, этот процесс идет куда медленнее, это говорю вам я, Никола Фламель. Холод замедляет все процессы.
— Говорят, капитан Тич однажды попал в огромный водоворот и несколько часов не мог вывести корабль из ловушки! — перебил его чернокожий курчавый мальчишка. — А когда он все же вывел его, сеньор, то вся команда была седая!
— И что же? — Фламель сбился с мысли и будто бы проснулся. — Обычное следствие сильного испуга, науке известно много подобных случаев.
— Они постарели за несколько часов на много лет! — задыхаясь, сказал мальчик, и все трое дружно перекрестились. — Это был волшебный водоворот.
— Нет, я говорю вовсе не о том! — поморщился Фламель и, кажется, впервые заметил Алонсо. — Хотя ты прав, «Ла Навидад» постарел… Или еще только постареет… за семь месяцев года на два или около того.
— И еще вопрос, — вступил Диего. — Где же они взяли золото?
— Мы скоро сможем узнать это, — добродушно улыбнулся бородач. — Срок вот-вот истечет. Простите, у вас не найдется монетки для потерпевшего кораблекрушение? Если угодно, я мог бы почистить ваши сапоги.
Алонсо опустил глаза. Да, после прогулки по Санта-Лючии состояние его обуви оставляло желать лучшего.
— Сеньор, мы тоже можем почистить ваши сапоги! — закричали мальчишки, тут же забыв о дружбе с бородатым нищим. — Не давайте ему ничего, это же дурачок Фламель! Дайте монетку нам, у нас голодные братья и сестры!
— А ну тихо! — рявкнул аббат и даже обнажил клинок на пару дюймов. — Вы, Фламель… Кто вы такой?
— Я, сеньор, не имею чести знать вашего имени… — бородач неловко завозился и поднялся на ноги. — Я подданный французской короны, Никола Фламель. В научных кругах Европы широко известны мои труды по алхимии. В Новый Свет я отправился, побуждаемый надеждой найти здесь орихалк — металл с удивительными свойствами, его использовали еще жители Атлантиды. Я изучил некоторые источники и совершенно уверен — атланты имели широкие связи с жителями Вест-Индии, и, таким образом…
— Достаточно! — Алонсо вздохнул. И правда какой-то дурачок, и, что самое печальное, дурачок ученый. — Скажите, Фламель, почему вы говорите о «Ла Навидад»? Верите в глупую сказку?
— Может быть, и сказка, а может быть, и нет! — Француз расширил глаза и ткнул пальцем в небо. — Может быть, и нет! Я не исключаю, что моряки «Ла Навидад» совершенно случайно наткнулись на некое наследие атлантов. Может быть, даже нашли их город! Это могло бы многое объяснить. Кроме того, зачем Ван Дер Вельде и Гомеш так спешно отправились на дикий север? Я не верю в клады. Куда вероятнее, что они узнали, где находится орихалк, а он дороже золота в сотни раз. Это объяснило бы все! Впрочем, ждать недолго, и скоро мы узнаем.
— Глупость какая… — процедил сквозь зубы Диего. — Орихалк? А впрочем… Вот что, Фламель! Держите монету, и, если дождетесь меня здесь, получите еще одну. Вы меня поняли?
— Да, сеньор! — Фламель схватил монету, рассмотрел, тут же засунул за щеку и показал мальчишкам язык. — Прошу прощения, сеньор. Я буду ждать.
— И прекратите болтать о «Ла Навидад» всякую чушь! Вам должно быть стыдно, вы же взрослый и ученый человек.
Тем временем в таверне мадмуазель Монморанси шел разговор о куда более приземленных вещах. Дождавшись, пока Алонсо выйдет, О’Лири залпом выпил стакан рома, крякнул и расхохотался.
— И что смешного? — недовольно спросил Кнут. — Ты привел к нам очередного ненормального из Европы. Когда они там уже переведутся? Если у парня есть деньги, то аббат он или нет, а надо его выпотрошить и выгнать.
— У него есть деньги! — кивнул Джеймс и утер выступившие слезы. — Ну и ослы же вы все… Вы не спросили о главном! Вы не спросили, на чем он собирается подкараулить «Ла Навидад». А между тем у парня есть деньги, и их оказалось достаточно, чтобы купить корабль! Вы видели то суденышко, что бросило якорь у Санта-Лючии вчера ближе к вечеру?
— «Сальвадор» или вроде того? — припомнил Кнут. — По виду славный корабль.
— Очень славный! — Джеймс хлопнул широкой ладонью по столу. — Клянусь своей удачей, я видывал и получше, но корабль славный. Я его, конечно, переименую. И, кстати, к кораблю прилагаются два десятка весьма приличных пушек и запас новых, разрывных ядер. Это приз, который отхватил Гомеш незадолго до того, как отправиться с Ван Дер Вельде на север. Помните ту историю?
— Это был испанский военный корабль, только что пришел из Испании, конвоировал двух торговцев, — сказал Тихий Томазо. — Гомеш как раз чинил руль и решил прикинуться терпящим бедствие. Дурак-капитан подошел почти вплотную и выслал к Гомешу плотников на помощь. А дальше парни Гомеша закончили все раньше, чем этот идальго сообразил, что происходит. Они отправили его на дно вместе со всей командой, а потом на этом же корабле догнали торговцев. Славное дело!
— Да, но что скажет Гомеш, если вернется с севера? — осторожно поинтересовался Кнут.
— С севера должен прийти только один корабль: «Ла Навидад»! — напомнил ирландец. — А продал его приз губернатор Тортуги, где корабль и стоял. Губернатора Ле Вассера, как говорят, неплохо обчистил то ли Ван Дер Вельде, то ли вообще его дочь… Одним словом, губернатор решил возместить потери. В любом случае сеньор Алонсо — честный покупатель, и, между нами, он в полтора раза переплатил.
— Проклятье! — Кнут закусил губу. — Куда ты смотрел? У него в карманах могла еще остаться приличная сумма!
— Увы, мы с ним познакомились позже, когда Алонсо стал искать капитана. Он не моряк, вот и натворил глупостей! Все мы знаем таких дураков. Теперь с этим ничего не поделать — нет такой силы во всем мире, чтобы заставить Ле Вассера, нашего друга и покровителя, вернуть кому-то хоть грош, если этот грош уже попал в его карман!
Пираты печально закивали. Впрочем, и за это они уважали французского губернатора Тортуги, который самовольно стал покровителем пиратов. Он был сослан в Вест-Индию самим кардиналом Ришелье и получил задачу вытеснить испанцев с острова. Ле Вассер прежде всего вытребовал себе побольше пушек, а потом уже изгнал испанцев, использовав для этого буканьеров — вольных охотников, членов берегового братства. Потом Ле Вассер построил форт на скале, полностью перекрыв таким образом вход в бухту, и принялся хозяйничать на Тортуге так, как ему нравилось. А нравилось ему принимать у себя всех, кто не в ладах с законом, при одном условии: десять процентов добычи получит лично он. Не все пираты были достаточно удачливы, чтобы пользоваться
