ослабла.
— Это диссиденты! Преступники! Вали их, Сара, вали! — заорала Розочка и взмахнула волшебной палочкой. И началась свара.
Эльфийка что-то возвышенно пела в перерывах между отличными ударами правой и разила орков и ологов нежностью своих интонаций. Без некромагического плащика она была все ж таки посильнее и посветлее. Поэтому от ее песен то тут, то там исчезали орки, и на их месте оставались только штаны с лампасами и надписями «Адидас» и «Рибок». «Рибок» носили в основном орки, которые были за Са Урона. Вечно они всякую фигню придумывали, чтобы повыпендриваться. То плакаты «Единое Средиземье» у своих лагерей поклеят, то кольца власти сами себе понапяливают от алюминиевых банок из-под пива. В общем, странные ребята.
Орк Миша обнаружил, что его дубину спер орк Гриша, и хорошенько вмазал ему в ухо. Орк Гриша и его старший сводный брат Владлен такого не стерпели. Драка переросла во что-то совсем уж невероятное. Начался орочий замес.
Ссаныч, как существо, на которое даже самая сильная магия действовала потольку-поскольку, оклемался и диким мявом принял свое горячее участие. Он был не лич, который пускал слюни Сарочке в декольте, пока она, позабыв скинуть свою костлявую ношу, прямо с личом на плече давала кому-то в глаз могучим кулаком.
Летели клочьями орочьи волосья, стоял над полем боя визг и вопль, ругались на зерриканском три смуглые красотки и вмазывали в орочьи ягодицы ядовитые стрелы. Зерриканки были в восхищении от эльфийского вокала, но у них были другие способы справиться с врагом. Яд на стрелах был зерриканский, настоящий, из эболы, лихорадки Денге и Марбурги. Даже оркам было от такого заряда не по себе — они начинали чихать, шмыгать ногами, у них поднималась высоченная температура — 37, 2. В таком состоянии сражаться нельзя, это любой воин знает.
Добивала орков эльфийка.
— Уходи, грязный орк, в стойло той, что тебя породила, раскайся, проси у нее прощения и благословения на добрые дела, — пропела она в очередной раз какую-то фигню, и орки, которые приготовились к нападению, задумчиво разошлись искать свою орочью мать.
— Вот фря вертлявая! Хуже моего маленького Абрамчика, когда он скушал целиком острый перчик, — бормотала Розочка, пытаясь в этой суматохе и какофонии попасть зарядом Са Уроновой магии по эльфийке. Она махала палочкой туда-сюда и совсем не заметила того, что вдруг произошло.
Эльфийка, пропев что-то еще шокирующее, вдруг замерла. Ее прекрасное лицо побледнело, как снег.
— Януш… — дрогнувшим голосом сказала она, а потом рванулась к нему — к своему любимому. Но было уже поздно.
Глава 11. Поцелуй истинной любви
Януш лежал на земле, раскинув руки. Лицо его было спокойным, умиротворенным.
— Неа, нет-нет-нет, — бормотала эльфийка, пытаясь нащупать пульс. А потом, не найдя его, упала на грудь своего возлюбленного и зарыдала так горько, что бой сам собой остановился.
— Ясный мой, нежный мой Януш! Драгоценный мой, единственный возлюбленный! Не уберегла я тебя, не спасла-а-а-а!
Неловко затоптались орки. Скорбно опустили головы зерриканки. Шмыгнула носом Сарочка. Розочка спрятала за спину свою палочку и отошла в сторонку.
— Эт чёй-то такое, а? Вы чё беременной отдыхать не даете? Она будушшая мать, так вас разэтак, а вы тут орёти! Мне чаво, помоев на вас вылить? Это я мигом, — раздалось вдруг от входа в замок Темного Лорда.
Еще одна эльфийка, сверкая фиолетовыми очами, стояла на крыльце, уперев руки в боки.
— Ларочка только прилегла, тошнит ее, болезную, а вы тут роты свои раззя… Галочка! — заорала вдруг эльфийка и кинулась к рыдающей Галочке.
— Это как это? Это кто это? — неловко забормотала она, заметив, что привратник лежит и не шевелится.
— Погиб мой возлюбленный! — ответила Галаэнхриель, поднимая на Зою Валерьяновну полные слез глаза. А потом обхватила Януша нежными своими руками, припала к его губам в последнем поцелуе. И вдруг…
Свет озарил мою больную ду… кхм, это не оттуда. Свет озарил площадку перед замком Темного Лорда, пролился на орков благодатью чистейшей и древнейшей магии.
— Поцелуй истинной любви, тетя Циля меня побери, — прошептала Розочка и закрыла рукою глаза, чтобы не ослепнуть. Сарочка крякнула, сильнее прижала к себе лича и тоже прикрыла глазки.
Свет все лился и лился, мягкий и нежный, и, когда она истаял, Януш открыл свои светлые очи.
— Ты жив, ты жив, любимый мой! — зарыдала эльфийка и вместе с ней зарыдали орки.
Правда, теперь орками они не были. Красавцы-мужчины, все как на подбор, мускулистые богатыри стояли вокруг и растерянно смотрели друг на друга. Красавец Гриша вдруг пожал руку красавцу Мише и вернул ему дубинку, красавец Владлен позвал его на шашлыки из растительного мяса. Другие бывшие орки уже брезгливо выливали из здоровенных чанов остатки самогона и бешбармака и принимались чистить, мыть и строить. Им всем мучительно хотелось красоты, чистоты, добра, мира и покоя. А еще зеленых яблочков, йогурта с гранолой и веганских котлет.
Светлая магия могущественного заклятия «Поцелуй истинной любви» поползла дальше. Черные стены замка стали белыми, мраморными, вместо котлов с ядами и ядовитых кустарников зацвели сирени, лилии и ирисы, запахло сладким нектаром. Зажужжали пчелки, загорелось яркое солнышко, вымахали рядом с замком Темного Лорда эвкалипты с коалами.
Но самая большая метаморфоза произошла с розочкой. Фея Динь-Дон бы удавилась от зависти, если бы увидела тончайшую талию, нежное личико и доброту в сияющих глазах бывшей Гранд Маман Розочки, которая совсем недавно кошмарила весь местный криминалитет.
— Как же хорошо, — сказала Розочка и взмахнула серебряными крыльями. Ее пыльца осела на лице ничего не понимающего Януша, заплаканной эльфийки и растерянной Зои Валерьяновны. И случилось чудо. Пыльца зазолотилась, превратилась в капельки золотой сыворотки от «Герлен» и впиталась под кожу.
— Это мой вам светлый дар, — прозвенела колокольчиком Розочка, потом поломала об красивую коленку зацветшую бузинную палочку и взлетела в прозрачное небо. Сарочка, такая же тонкая и звонкая, осторожно уложила лича на мягкую травку, чмокнула его в черепушку и отправилась за Розочкой следом. Вместе они спешили причинять добро. Как можно больше добра.
— Вот это …! — сказал очнувшийся привратник, поморщился и поднял футболку. Прямо на животе у него располагался шрам в виде молнии.
— Януш, который выжил! Это Януш, который выжил, — зашептались бывшие орки с благоговением. Отныне и навсегда привратник вошел в историю как единственный человек, который смог пережить магический удар могущественной бузинной палочки. Потому что только истинная любовь способна победить смерть.
* * *
Зоя Валерьяновна ориентировалась в огромном замке куда лучше, чем даже сам Темный Лорд. Она, имея неограниченное влияние на Лариссию,
