не гасли. Света в игровом мире стало намного больше с потерей ключевой точки.
Темный Лорд, если бы ему заявили такую бомбу годом ранее, ушел бы рыдать под липами, а Са Урон ничего, только крякнул еще разок и выпил самогоночки. Он был очень морально устойчивым. Наместник Темного Лорда же хмурил бровки, а потом стукнул кулаком по столу.
— Ну так план надо составлять, план! Пойти на штурм, завоевать цитадель, отвоевать свое и пленить Светлую Княгиню! Сводки мне по оркам! По территориям рядом с цитаделью!
— Когда? — пропищал гоблин-секретарь откуда-то снизу.
— Вчера, — осклабился Наместник Темного Лорда, неосознанно отращивая клыки. Клыки у него были знатные — сверху маленькие, изящные, вампирские, а снизу крепкие, оборотничьи.
— Иди к капитану Федрыщеву и потом мне доложи. И срочно нужно связаться с королевой суккубов, Лариссией. Надо двигаться по всем фронтам, в том числе отработать и по морально-нравственному облику населения. Вернуть, так сказать, пороки в массы.
— Ну… кхм…
— Что еще?!
— Лариссия… Как бы помягче сказать… Переезжает к своей маме вместе с Темным Лордом. Навсегда. Она ребеночка ждет и вообще больше не суккубка.
Наместник присвистнул и почесал трехдневную щетину.
— Тогда надо к феям, выкупить все запасы их пыльцы и устроить как можно больше наркопритонов. И начать подсаживать орков, пусть…
— Ну-у-у… Мэ-э… Да. С феями тоже проблемка. Нет больше фейской пыльцы. Никакой вообще. И грибов нет, и травы, и даже фейского самогона, только гномий и орочий остался.
— ?! Пусть тогда вампиры создают себе армию и обращают по ночам мирняк!
— Кхм…
— Что, опять?! — заорал Наместник Темного Лорда, а Са Урон принялся гневно раздуваться в разные стороны.
— По двум сильнейшим кланам нанесен урон. У одних выпали все зубы, а другой лишился отца-покровителя…
— …! — выдохнул Наместник Темного Лорда на черном наречии.
— Еще какой, — согласился черт и невольно хихикнул. Однако некисло старушка-то всех приложила!
— …. … …..! — злобно пророкотал Са Урон тоже на черном наречии и посмотрел на свои кольца власти. Все они сияли и сверкали брильянтами и рубинами, как перстни на продавцах арбузов из солнечного Азербайджана.
Колец власти у него было немного — по числу пальцев, одиннадцать штук (одиннадцатый вылез от очередного спортпита). И расставаться с кольцами Са Урон очень не любил, но теперь обстоятельства вынуждали. Каждому напялившему такое кольцо приходилось подчиняться Са Урону и примыкать к его войску.
— Колечки-то снять придется, — цокнул черт языком, — теперича эти колечки нужно надеть на пальчики нашего противоборствующего рейда.
Черт прищелкнул копытцами, чего-то пробормотал, и перед Са Уроном и Наместником появился экран с картинками.
— Вот они, вражины наши. Рейд против Темного Лорда. Это вот лич Славик, проклятийник и наркоман в завязке. Это Януш, Который Выжил — его теперь только так называют, он после заклятия от бузинной палочки сосался с эльфийкой при всем честном народе. Привратник вот еще, но бывший, статуса бессмертия лишенный, и он был бы самым слабым звеном, если бы не номер три — Светлая Княгиня, его возлюбленная невеста. Она своего Януша любит до смерти, не своей и не его, конечно. Вот Кат Ши с ними — тоже грозная сила, если пометит, то все, ввек не отмоешься. И, наконец, звезда нашего дня, неподражаемая эльфийка Светлых Лесов, которая может кастовать и темные, и светлые заклинания.
«Эльфийкой Светлых Лесов» была, конечно, Зоей Валерьяновной. Хитрый черт снова щелкнул копытами, и экран исчез — никто так толком и не смог рассмотреть эльфийские стати в подробностях.
Зачем он скрыл имбу от своих товарищей и просто обозвал ее средненькой «эльфийкой Светлых Лесов» — бог весть. Может, из гадости и вредности характера, чтобы ни вашим, ни нашим. Может, ему нестерпимо хотелось посмотреть на финальный замес, когда имба будет с Са Уроном один на один. А может, у него просто после трансформации раздражающе чесались новые рога. Кто же теперь знает?
— Вот такие дела, господа главнюки, — покачал головкой черт и собрался отчаливать по своим мутным делишкам.
— Я еще слышал про старую фурию, — задумчиво постучал пальцами по столу Наместник.
Черт дернул плечиком и витиевато махнул копытцем.
— Нету больше таких, была да сплыла. Вы тут соображайте на двоих тактики и стратегии, а у меня еще дела. И добро, что ли, пожаловать в команду, дяденька Наместник. Проходи, ложись и здравствуй, как говорится!
Черт похабно подмигнул и провалился в текстуры, оставив после себя дурной смешок.
Наместник вздохнул, мысленно поминая надоедливого черта на черном наречии. У переметнувшегося Наместника образовалось много работы.
Глава 14. Девичники и мальчичники
— Над рекою сосенька зелена стоить,
По той сосенки белая лава лежить,
На той лавице Галочка сидить,
На той лавице да Ивановна,
Чешется, гладится, русу косу плетет… — пела Зоя Валерьяновна, прикрывая зареванные глаза.
— Косью плетьёт, руссю косью плетьеть, — подпевали ей не менее зарёванные зерриканки в русских кокошниках.
— Девица красна Ларочка с нею сидить на лавице,
Слезны льют по девичеству, по девичеству целомудрену, — продолжала Зоя Валерьяновна.
— По дьявичеству цемомудренья! — рыдали зерриканки.
— По девичеству целомудрену, — выводила телохранительница Лариссии, с удовольствием знакомясь с русским свадебным фольклором.
«Целомудрена» Лариссия, пряча немножко беременный живот в кружавчиках и рюшах, радостно улыбалась. Она, как королева суккубов и по совместительству королева пороков, не очень понимала значения слова «целомудрие». Галаэнхриель же, имевшая полноценные отношения с Темным Лордом и знавшая о целомудрии все, покраснела как маков цвет. Ей было неловко.
— Душам-девицам сговоренными быть,
Раскрасавицам запорученным…
И Галиночке, и Ларисочке,
Замужья итить… Ох…
— Зоя Валерьяновна, а что там дальше, по обряду вашему девичьему? Может, кувшин с клюковкой, а? Или с рябиновкой? А? — с надеждой спросила Галаэнхриель, алея щечками. Она хоть и была любительницей и караоке, и а капелла, петь сейчас не была готова.
Глазки у Зои Валерьяновны зажглись. Но она была кремень и помотала головой, всхлипнув распухшим носом.
— Ой, девка, да ну тебя… Как после рябинки да клюковки рушники вышивать? Надо чтоб непременно невеста своею рукой шила. Я вот своему козлу тожа шила, и мать моя шила, и ейная мать тожа. Так что нате вот вам, девки, пяльцы да нитки, а мы пока вам петь будем и девичество ваше оплакивать. Ей, вы там, шоколадныя! «Вьюн» запевай!
— Жёних дожидайетьсья!
— Вьюнь расстилаетьсья! — послушно заголосили зерриканки, вытирая слезы черными, как смоль, косами.
Галаэнхриель и Лариссия, переглянувшись, взялись за вышивку. Хорошо хоть, что несчастные зерриканки вышили основной узор, и невестам оставалось на полчаса работы. Красная нитка бодро побежала по белому рушнику. Печально
