Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 49
Майор собирался обеспечивать прикрытие со стороны силовых структур, насколько это было в его силах.
* * *
— Раб Божий Вадим через десять минут к вам подъедет, — сказал голос отца Илариона в трубке. Было три часа ночи. — Один из младших пришельцев кого-то ждёт на лавке в одном из скверов Бульварного кольца. Будьте осторожны!
— Благословите! — попросил Пётр.
— Бог благословит!
Они с Алексеем выскочили на улицу и вскоре увидели машину Вадима, выруливающую из-за угла.
— В темпе запрыгивайте! — крикнул Вадик в открытое окно, с визгом паркуясь у подъезда.
Пётр сел рядом с водителем, Алексей — сзади. В автомобиле гремела забойная музыка и слышался голос Кости Каничева.
— Это «Стать Севера» «Алисы», — прокомментировал друг детства, рвя с места в карьер. — Каничев — свой чувак, православный. Он нам поможет в борьбе с проклятыми бесюгами!
«Мне не продержаться и дня без тех, кто сердцем впитал святую волю Небес. Я танцую в центре огня. Так раскалённый металл перерождается в крест», — пел Каничев.
— Мать моя павианиха! — вдруг завопил Вадик. — Слушай, какая мысля́ пришла! Давай за Каничевым заедем, нам почти по пути! Он тут неподалёку в элитном доме деньки коротает.
— Ты что, знако́м с Каничевым? — удивился Пётр.
— Ну, не то, чтобы очень. Однако, кто такой Вадим Железняков, он знает. Мы с ним по е-мэйлу переписываемся, пару раз созванивались. Я уж ему сообщил, какая у нас ситуация, и он сказал в случае крайней нужды обращаться к нему за помощью.
— А если клиент уйдёт?
— А если без Каничева не справимся? Может, это мне — озарение свыше?
У Иваненко возникло чувство, что «озарение свыше» спланировано его другом заранее.
— Надо с начальником штаба посоветоваться…
— Некогда! Всё, звоню Каничеву, лишний ствол нам не помешает.
— Откуда у него ствол?
— Взял «Протекту» у Вани Охлобского. Нехилое ружьишко — двенадцатый калибр, барабан на двенадцать патронов… Всё, замолкни, кажись, дозвонился! — Вадик заглушил музыку.
Каничев ещё не ложился. Сказал, что будет ждать рядом с постом охраны.
— Прикинь, группа «Алиса» — питерская, а Каничев — коренной москвич! — продолжил тарахтеть Вадик, когда отключил телефон. — Каково ему мотаться всё время туда-сюда! Помнишь, была у них песня «Трасса Е-95»? Тогда так «Ленинградка» в атласах обозначалась. Запружена она вечно…
— Хватит трепаться, — сказал Пётр, — дай лучше послушать «Алису»! Я уже давно её не слушал.
— Да ты всё равно половину слов не разберёшь! «Драматический баритон», блин! Поройся в бардачке, там помимо стволов должны быть распечатки каничевских песен… Да уже приехали почти!
* * *
Каничев вышел из подъезда в сопровождении возбуждённого Вадика, который первый раз общался со своим кумиром лицом к лицу. В руках рок-музыкант держал гитарный футляр.
— Дичь, как я понимаю, крупная? — сдержанно спросил Костя, усаживаясь рядом с Алексеем и пожимая тому руку.
— Не то, чтобы очень крупная, но агрессивная, — ответил Иваненко, тоже протягивая руку православному рокеру. — Да ещё и не всякому видная.
— Бог даст, сдюжим, — сказал Каничев и ушёл в молитву.
Вадику хватило мозгов заткнуться и не врубать музыку.
На Бульварном даже в это время не стихало движение. Можно было задеть проезжающие автомобили, покалечить людей. Но выхода не было.
Они припарковались. Каничев достал из футляра «Протекту», разложил приклад. Пётр и Вадик достали своё оружие. Все перекрестились, вылезли из машины и направились вдоль по указанному скверу. Перевели оружие в боевое положение.
Людей в сквере, к счастью, не было. Никого не было.
— Повернул голову в нашу сторону, — шепнул Алексей, указывая на пустую лавку, освящённую оранжевыми фонарями с бульвара. — Встаёт…
Раздалась канонада выстрелов: огонь открыли все одновременно. И одновременно прекратили, увидев раненого материализовавшегося пришельца, ковыляющего к ограде сквера. Неужели он собирался в таком состоянии перебегать бульвар? Нет, расчёт его был прост: он думал, что в него не будут больше стрелять, боясь задеть проезжающие автомобили. Но автомобилей не было!
Ещё несколько выстрелов, и пришелец завалился на газон. Согласно инструкции, теперь ему следовало отрубить голову. Но оказалось, что вместо тесака Вадим вынул из-под сиденья и сунул за пояс монтировку. Бегать за клинком не было времени, и Вадик с каким-то немыслимым самурайским криком обрушил монтировку на череп истекающего фиолетовой кровью пришельца. Ещё раз, и ещё, и ещё.
Через полминуты от головы гуманоида осталась только кровавая лепёшка. Пётр с Лёшей запихнули тело в полиэтиленовый мешок, и все бросились к машине. Ликвидация прошла успешно. Бог дал.
* * *
— Спасибо вам, Константин Евгеньевич! — благодарил Каничева Вадик. — По гроб жизни обязан! Несомненно, это ваша пуля его сразила!
— Вам спасибо, что пригласили поучаствовать в столь занимательном мероприятии. — Каничев затянулся сигаретой. — Всё никак насовсем не брошу, — поморщился он, — вот опять летом на рыбалке задымил… Только я ружьё должен Охлобскому отдать…
— Всё понимаю! Больше не позволю себе рисковать вашей драгоценной жизнью!
— Ладно тебе, Вадюшь! Спишемся…
Каничев распрощался с Петром и Алексеем и направился к своему подъезду, откуда выглядывало бдительное око одного из секьюрити элитного дома.
— Рвём в штаб-квартиру! — Вадик прыгнул за руль. — А то весь багажник этой падалью провоняет!
* * *
Когда они ехали по трассе, с тёмного неба повалил густой мокрый снег. Самое время для такой погоды — уже наступило седьмое ноября. Вот как оно вышло: окропили коммунистический праздник гуманоидной кровью.
У ворот их встретил отец Иларион.
— Епитимья! — сказал он вылезающему из машины Вадиму.
Тот скукожился под его взглядом и стал сходен с грелкой, которую собирается порвать пресловутый Тузик.
— А вам — выговор! — повернулся священник к Алексею и Петру. Те выглядели не лучше Вадика. — В следующей операции не участвуете.
— А что делать с трупом? — жалобно спросил таксист.
— Не знаешь, что с трупами делают, раб Божий? Лопаты в сарае. Место для захоронения кошек и собак на задах, Алексей покажет.
— Может, его для начала осмотреть? Я видел у него какой-то браслет с кнопками на лапе.
— Браслет туда же, в могилу.
Хорошо бы было ещё разок удостовериться в смерти, но вытаскивать пришельца из мешка никто не захотел. Так и похоронили — в чёрном полиэтиленовом мешке.
Начало светать. Всё было в фиолетовой крови — и одежда, и салон, и багажник. Но Ольга уже растопила баньку и отправила их всех на отмывку.
* * *
— Как тебе из «Магнума» было стрелять? — спросил Вадик, хлеща Петра веником.
— Отдача сильная. Вон какая дурища! А ты-то из «Макарыча» раньше стрелял?
— Где? Забыл, в каких я войсках служил? В мотострелковых, старик, только винтовку, «Калаш» и гранатомёт в руки дают. Надо было нам полигончик в чащобе забацать. Это ж опасно как — пользоваться оружием, когда знаешь только в теории.
— Ещё забацаем. Неожиданно всё свалилось… Ты какой упор делал?
— В локоть, кажись. Фигово стрелять без приклада.
— А я запястье держу…
— Ребят, вас совесть не мучает? — спросил вдруг Лёша, сидевший в уголке парилки.
— Нет.
— Вроде нет.
— И меня не мучает. Значит, Божья воля была́ его застрелить. А вот Каничева мы, наверно, зря взяли. Отец Иларион сильно рассердился из-за него. Хотя, призна́юсь, я сам хотел на него посмотреть, поэтому не стал вас отговаривать. Читал с ним несколько интервью: хороший миссионер.
— Каничев — это сила! — оживился Вадим. — Помнишь, старик, ты тексты его песен хотел почитать.
— Обязательно почитаю, — сказал Пётр.
* * *
Пока Вадик с помощью Ольги отмывал от фиолетовой крови своего железного коня, Иваненко лежал в гамаке под навесом и читал распечатки песен Каничева с нескольких последних альбомов.
Раньше он к творчеству «Алисы» относился прохладно. Да и сейчас вряд ли бы изменил мнение о старых песнях группы. Но вот новые песни Кости цепляли за живое. Оказывается, из них он слышал только одну — «Власть». Клип на неё крутили по нескольким каналам.
А каково вам вот это: «Каждый день приближает час „ч“. В каждом праве сургуч да печать. Я хочу быть мишенью в луче, когда время придёт умирать». Или: «Я рано принял, но поздно внял, что значит „радостью жить“, ловить обманы в глазах менял и постараться простить».
Да, православный Каничев — это вам не оккультно-пантеистический Кормильцев, жаждавший раствориться в бесконечности, как капля в океане! Это вам не смирившийся перед небытием БГ! Каничев — боец, боец с небытием, со смертью и с её адептами!
Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 49
