Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 61
— Нет обмана, потому что дверь отворяется, и можно всё видеть и всё понять?
Я задумался. В своей голове я не увязывал воображаемую дверь с теми обманами, которые мы перетерпели со времени прихода в Вавилон.
— Если бы ты попался мне в руки, когда тебе еще не было двенадцати лет, мой осленочек, я бы многому тебя научил. А сейчас уже поздно — и тебе, и мне…
Тут в хозяйскую спальню заглянул Арбук и сказал, что пришли двое разумных и просят их впустить.
— Гони их прочь! Пусть Фош выплеснет им вслед помои! — закричал хозяин. За дверью раздался хохот.
— Впусти нас, почтенный Гумариэль! Мы пришли звать тебя на пир! У нас праздник, мы хотим видеть тебя на празднике! — заговорили наперебой два мужских голоса. — Впусти, мы принесли хорошую новость!
— Входите, ослиные охвостья, — позволил хозяин, и они вошли. Один был толстый, как очень богатый купец, и его зад был как у красивой женщины, которую нужно возить не на осле, а на верблюде, и его плешь, не прикрытая повязкой, была окаймлена черными волосами, как пруд торчащим тростником, а второй был гораздо моложе, худощав, с безумным взглядом и бородой, в которой застряли крошки от десяти трапез.
— Мир дому твоему, Гумариэль, — сказал толстый. — Собирайся и вели своим носильщикам нести тебя к нам на ярус.
— Я слаб и ноги меня не слушаются, — строптиво ответил хозяин. — И мой смертный час близок. Уйдите, дайте мне спокойно умереть.
— Агенор прислал нас за тобой. Без тебя мы не начнем.
— Уйди, Ровоам, я не хочу тебя видеть. И ты уйди, Амалек.
— Не уйду, — сказал тощий. — Клянусь священным скрипом нашей крестовины!
— Вы бы ее маслом смазали… — буркнул хозяин. — Слушать этот скрип — значит приближать свой смертный час и призывать бога-судьбу Намтара.
— А если смажем — спустишься? Тебя ждет целый пир, и вино, и мясо, и мы посадим тебе на колени красивых девушек…
— Убирайся, пока я не запустил в тебя скамейкой!
Амалек рассмеялся.
— Мы ждем тебя, наставник, — сказал он. — Хотя ты и против нашей затеи, но ты же честный человек — ты обрадуешься, увидев, чего мы достигли. Такого еще ни в одной башне не было. Но нас ждет тяжкое испытание — придется всем объяснять, что мы взяли на службу утукки, асакки, этимме, галле…
— Перестань перечислять чертей, мерзавец!
— Собирайся, Гумариэль. Ведь ты не хочешь, чтобы я упал на колени? Если я упаду, то пролечу сквозь пол на третий ярус и тебе придется чинить башню…
— Убирайся, Ровоам! В твои годы пора поумнеть!
Такую беседу вел с гостями мой хозяин, и они наконец ушли. Тогда он сел на постели, свесив ноги, и задумался.
— Для чего этот молодой блудливый козел перечислял чертей, как ты думаешь, осленочек? — спросил он.
— Не знаю, господин.
— Что они там такое затеяли?
Я ничего не ответил. Что я мог ответить?
— Принеси мне тушеной свеклы с подливкой.
Я сходил на кухню к женщине Фош и принес.
— Мне кажется, пахнет жареной рыбой, — сказал он.
— Да, Фош готовит еду для Арбука и Бубука, господин.
— Знаешь что… Принеси мне рыбы… А свеклу унеси!
Я унес и принес.
Он уставился на рыбу — и в его взгляде была тайная ненависть.
— Я понял, — сказал он. — Я не хочу рыбы, я хочу орехов. Пускай Фош очистит мне целую миску! А эту мерзкую рыбу ешь сам!
Дважды приказывать ему не пришлось.
Потом он долго смотрел на миску с очищенными орехами.
— Знаешь ли ты, осленок, что это такое, похожее на внутренности человеческой головы? — спросил он. — Откуда тебе знать! У вас в деревне они не растут, а в Вавилоне это пища жрецов, простым людям их есть запрещается. Вот что — съешь несколько штук. Они прибавляют человеку разума и памяти.
— А боги не покарают меня, господин?
— Нет, потому что разум тебе нужен. Если ты не получил его при рождении, то нужно добывать как-то иначе, осленочек.
Я съел горсть орехов, но никаких перемен в голове не почувствовал.
Хозяин сгрыз один орех и, судя по лицу, разуму у него прибавилось сразу.
— Что я сижу тут, словно грешный дух в подземном царстве? — спросил он. — Эй, Фош, Арбук, ступайте сюда, помогите мне одеться!
На него надели белое длинное платье, а сверху синее платье, а сверху красное с желтым, так что его тело совсем в этих платьях потерялось. И ему намотали на голову повязку, и спустили длинные концы на грудь, и обули его в сандалии с серебряными бусинами и накладками, и дали ему в руки высокую трость. Мы с Абдадом впряглись в носилки, но он сказал:
— Нет! Пусть Вагад возьмет меня на спину и снесет по лестнице. Я хочу появиться внезапно. Чтобы они не успели меня обмануть. Слышишь, осленочек? Может, орехи помогут тебе понять эту уловку. Появись там, где тебя не ждут, и узнаешь много любопытного.
Я взял его на спину и понес вниз по лестнице. Впереди шел Бубук со светильником.
У двери, ведущей в небольшой храм и к счетному устройству, стоял человек, опираясь лопатками о стену и низко опустив голову.
— Ты что тут делаешь, Евер? — спросил хозяин, встав на ноги.
— Стою.
— Отчего ты не на празднике?
— Это не мой праздник! Кто я теперь при устройстве Самариаха? Никто! Тень! Песок летящий!
— Тебя обидели? — участливо спросил господин Осейф.
— Нет… да! Как будто ты не видишь!
Этот человек, если судить по голосу — совсем не старый, говорил с хозяином грубо.
— Я многое вижу, — согласился хозяин. — Когда я был там в прошлый раз, я видел всех, только не тебя.
— Они не хотели, чтобы я им помогал налаживать печатню. Они вообразили себя богами! Еще бы! Их переманили из той башни за три сотни сиклей!
Я подумал, что ослышался. Три сотни сиклей! Только за то, чтобы они ночью, с мешками за плечами, прошагали несколько часов!
— Я думал, они привезут что-то полезное, — сказал хозяин. — Но в их корзинах с табличками для меня ничего не нашлось. А я так хотел сделать настоящие расчеты по строительству…
— Я знаю, наставник…
И оба они затосковали на лестнице, возле закрытой Двери.
— Если бы главным был я, а не Агенор, я бы сделал для тебя расчеты, но сейчас я не могу считать даже ночью, ведь они наладили устройство только для нужд печатни, наставник.
— Я так и думал. Слишком мало табличек?
— Те таблички, что были у нас, не поладили с теми, которые привезли Ровоам и Амалек, пусть бы их унесли демоны.
— Вот почему они так долго возились. А мне ни слова не сказали.
— Им запретил сам знаешь кто.
— Да, знаю… Пойдем всё же, посмотрим, что там у них получилось.
— Я видел, как это работает, и держал в руках пробные оттиски. А ты ступай, наставник. Когда увидишь, что у них получилось, то поймешь, из-за чего вся суета и кому это нужно.
— А ты так и будешь стоять на лестнице?
— Я пойду вниз и потом поднимусь на пятый ярус, в харчевню. Лучше пить в харчевне с честными носильщиками и разносчиками, чем с этими…
И он поспешил вниз по лестнице.
— Отворяй дверь, осленочек, — сказал хозяин. — Этот человек меня раззадорил. В самом деле, на что они употребили всю силу счетного устройства? Ты, Бубук, постарайся никуда не совать нос, иначе выставлю, и будешь меня ждать на лестнице. И если стянешь хоть одну табличку — скажу Арбуку, чтобы он тебя хорошенько выпорол. А ты, Вагад, просто стой у самой двери.
Мы вошли.
Оказалось, что между помещениями, где разместилось счетное устройство Самариаха, и теми помещениями храма, которые примыкали к Трубе, была перегородка, и ее убрали. Это не были его главные залы с алтарями, но изваяний Мардука и крылатых богов хватало. Там были накрыты столы, а между окнами, выходящими в Трубу, я увидел большое сооружение с колесами и веревками, достигающее потолка. Рядом с ним стоял длинный стол, у стола — огромное корыто с сырой глиной.
Все, кто в тот миг стояли в храме и готовились сесть за столы, были ярко и красиво одеты. Я заметил среди них несколько женщин, из которых только две были одеты как жрицы, и одна из них оказалась Таш, чему я совершенно не удивился. Она держалась возле того мужчины, а он вел себя как хозяин храма, хотя рядом стояли и шестеро жрецов. Я их не знал, Я за то время, что трудился в Другой Башне, побывал только в храме Асторет на седьмом ярусе и чувствовал себя там очень неловко: седьмой все-таки, туда богатые люди ходят, ткачи и гончары, даже наш Зубастый.
А что было на столах! Я никогда не видел столько жареного мяса и таких больших жареных рыб! Стояли блюда с такими лакомствами, что я даже не знал, как они называются, а на женщинах были платья таких цветов, какие я видел впервые, и голоса у них были звонкие, нежные, певучие, не то что у бедной Лиш, которой приходится целый день кричать в своей харчевне.
— Наконец-то! — сказал господин Агенор Лути. — Как хорошо, что мы еще не возлегли за столы! Эй, Аршак! Покажи наставнику Гумариэлю, как работает печатня. Гляди, друг, такого ты еще не видал!
Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 61
