Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 69
Волоски на его руке вздыбились.
Он прижал Перчатку к щеке; заколыхались тонкие чешуйки.
— Она моя. Мой творческий дар, моё зрение, мой слух. — Он хитро посмотрел на пленников поверх драконьей кожи. — Настоящий артист не может утратить свой дар. Она звала меня, и я её нашёл.
Аттия сжала пальцы Кейро, продвигающиеся вдоль верёвки к узелкам. «Будь осторожен! — хотелось крикнуть ей. — Он сошёл с ума, он непредсказуем!» Но Кейро заметил тихо и язвительно:
— Рад за тебя. Но у меня с Инкарцероном договор, и ты не посмеешь…
— Давным-давно, — перебил его Рикс. — я тоже заключил сделку с Тюрьмой. Пари. Мы играли в загадки.
— Я думал, это был Сапфик.
Рикс ухмыльнулся.
— И я выиграл. Но Инкарцерон играет нечестно, знаешь ли. Он отдал мне Перчатку и пообещал Побег. Но скажи мне, разбойник, что есть Побег для тех, кто запутался в лабиринте собственного разума? Какие секретные дверцы есть там, какие тоннели ведут Наружу? Потому что я видел то, что Снаружи, видел, и ты вообразить себе не можешь, как там просторно!
Аттия похолодела от страха.
— Аттия, голубушка, ты думаешь, я сошёл с ума? — улыбнулся Рикс
— Нет, — соврала она.
— О, да, дорогуша! И возможно, ты права. — Выпрямившись во весь свой немалый рост, он вздохнул. — И вот вы оба отданы на мою милость, как детки в лесу в той книжке, которую я читал когда-то.
— Как?! Ещё в одной? — рассмеялась Аттия. Всё что угодно, лишь бы он продолжал говорить.
— Злая мачеха бросила их в тёмном лесу. Но они нашли дом, весь из имбирного печенья. И ведьма, что жила в этом доме, превратила их в лебедей. Они улетели, скованные золотой цепью.
Он уставился на крошечных лебедей, прикреплённых к Перчатке.
— Как мило, — едко заметил Кейро. — И что дальше?
— Они прилетели в высокую башню, где жил волшебник. — Рикс спрятал Перчатку, подошёл к фургону и начал рыться в его нутре.
Аттия почувствовала, как верёвки обожгли её запястья, потому что Кейро неистово дёргал руками.
— И он освободил их?
— Боюсь, что нет. — Рикс повернулся. В руке он держал длинный меч, тот самый, который использовал в своих представлениях. Лезвие сверкнуло остро отточенной кромкой. — Боюсь, что у этой сказки несчастливый финал, Аттия. Понимаешь, они предали его, кое-что у него украли. Он очень рассердился. Поэтому решил их убить.
Удалившись от дворца лиги на три, Клодия наконец остановила взмыленную лошадь и обернулась. Башни гигантского дворцового комплекса, высоченный купол Стеклянного дворца ярко и нарядно сияли в темноте. Рядом, звякнув сбруей, как вкопанная остановилась лошадь Финна.
— Джаред сможет как-то узнать, что мы уехали?
— Я отправила ему письмо, — натянуто ответила Клодия.
— Тогда в чём дело? — взглянув на неё, поинтересовался Финн.
Ей потребовалось время, чтобы подобрать слова:
— Медликоут сказал, что королева подкупила Джареда.
— Не может быть! Ни при каких условиях он…
— Она воспользовалась его недугом.
Финн нахмурился. Башни дворца, словно груда бриллиантов, сияли холодным жестоким светом под невообразимо прекрасными звёздами.
— Он действительно умирает?
— Думаю, да. Он делает вид, что это пустяк. Но я думаю, дело плохо. — От звучавшего в её голосе отчаяния Финна пробрал озноб, однако спутница держалась прямо, и когда ветер откинул пряди волос с её лица, он отметил, что глаза Клодии сухие.
Вдалеке прогремел гром.
Финну хотелось сказать что-то утешительное, но тут лошадь под ним нетерпеливо устремилась вперёд. К тому же, в Тюрьме Финн слишком привык к обыденности смерти, чтобы сейчас отреагировать хоть сколько-нибудь остро. Подчинив лошадь своей воле, он развернул её и снова приблизился к спутнице.
— Джаред гений, Клодия. Он слишком умён, чтобы попасть под влияние королевы или кого-то ещё. Не волнуйся. Доверься ему.
— Я всегда говорила ему, что верю, — сказала она чуть слышно.
Он взял её за руку.
— Едем. Нам нужно торопиться.
Клодия повернулась и посмотрела ему в глаза.
— Ты мог убить Джайлза…
— Мог. Кейро был бы разочарован. Но тот парень не Джайлз. Джайлз я. Я стоял там под дулом пистолета и знал это. Я вспомнил, Клодия. Вспомнил.
Она уставилась на него в изумлении.
Лошадь заржала. Взглянув на дворец, они увидели, как все его огни, светящиеся в окнах — сотни свечей и ламп — мигнули и погасли. Целую минуту дворец оставался чёрным и мрачным. Клодия затаила дыхание. Что если огни не зажгутся вновь... что если это конец всему…
Но дворцовые окна снова осветились.
— Думаю, ты должна отдать Инкарцерон мне, — протянул руку Финн.
Поколебавшись, Клодия достала часы отца и вручила их спутнику. Тот потрогал серебристый кубик, завертевшийся на цепочке.
— Храните его, сэр, — попросила Клодия.
— Тюрьма выкачивает энергию из собственных систем. — Финн снова посмотрел на дворец, откуда теперь слышались шум и крики.
— И из наших тоже, — прошептала Клодия.
— Ты не можешь так поступить, Рикс. Так нельзя. — Аттия старалась говорить тихо и серьёзно, чтобы успокоить собеседника. — Это просто смешно. Я работала на тебя — мы выстояли против той шайки бандитов вместе, и против толпы в чумной деревне. Ты хвалил меня. У нас все ладилось. Ты не можешь причинить мне боль.
— Ты знаешь слишком много тайн, Аттия.
— Какие ещё тайны?! Дешёвые трюки? Жульничество? Да это все знают!
Оказывается, в руках у него был не бутафорский, а самый настоящий меч. Она нервно слизнула пот с верхней губы.
— Всё может быть. — Он сделал вид, что призадумался, потом усмехнулся. — Но видишь ли, всё дело в Перчатке. Вы её украли, и я вам этого прощать не собираюсь. А теперь Перчатка подсказывает мне, что делать. Поэтому я решил, что ты пойдёшь первой, а твой дружок пусть полюбуется. Я сделаю всё по-быстрому, Аттия. Я человек милосердный.
Кейро молчал, как будто целиком полагался на Аттию. Он сдался, узлы на путах ему не поддавались. Времени на то, чтобы их развязать, уже не оставалось.
Аттия продолжила:
— Ты устал, Рикс. Ты сошёл с ума, ты сам это знаешь.
— Я прошёл сквозь несколько безумных Крыльев. — Он взмахнул мечом, как бы примериваясь. — Я прополз по стольким чокнутым коридорам.
— Кстати о психах, — внезапно вклинился Кейро, — а где шайка уродов, с которыми ты обычно путешествуешь?
— Отдыхают. — Рикс, похоже, сам себя накручивал, чтобы решиться на убийство. — А мне нужно было торопиться. — Он снова взмахнул мечом. Глаза его хитро блестели, и это пугало Аттию. От кетта его слова звучали невнятно. — Узрите! — взвыл он. — Вы ищете сапиента, который покажет вам путь Наружу. Я тот, кто вам нужен.
Это была часть его обычной ярмарочной речи. Аттия рванулась, потянув за собой Кейро.
— Он нас сейчас точно убьёт! Совсем свихнулся!
Рикс развернулся в сторону воображаемой толпы.
— Путь, которым прошёл Сапфик, лежит через Дверь Смерти. Я отведу туда эту девушку и приведу обратно.
Затрещал огонь. Чародей склонился под шквалом одному ему слышных аплодисментов и восторженных криков зрителей. Поднял меч.
— Смерть. Мы боимся её. Мы всеми силами её избегаем. И всё же Смерть — это дверь, которая открывается в обе стороны. На ваших глазах умерший оживёт.
— Нет, — простонала Аттия. — Кейро…
— Бесполезно. — Кейро всё ещё сидел смирно. — Мы попались.
Алые отблески костра плясали на лице Рикса; глаза его лихорадочно блестели.
— Я освобожу её. И приведу обратно.
С резким свистом, от которого у Аттии зашлось дыхание, меч взлетел в воздух, и в тот миг же из темноты за её спиной раздался презрительный, нарочито небрежный голос Кейро:
— А скажи-ка мне, Рикс, раз уж ты возомнил себя Сапфиком. Каков ответ на ту загадку, которую ты задал дракону? Каким ключом отпирают сердце?
Он трудился денно и нощно. Он создал плащ, преобразивший его. Он стал больше, чем человеком — крылатым созданием, прекрасным, как сам свет. Все птицы отдавали ему свои перья. Даже орёл. Даже лебедь.
Легенды о Сапфике
Джаред был уверен, что бредит. Он лежал в полуразрушенном сарае; где-то неподалёку громко трещал костёр, разгоняя ночную тишину.
Крыша зияла множеством дыр, а на одной из потолочных балок сидела сова-сипуха и удивлённо взирала на него круглыми глазищами. Сверху, будто после проливного дождя, сочилась вода, и капли ритмично стучали о солому, собираясь в небольшую лужицу. Чья-то рука лежала на одеяле. Джаред рассеянно попытался ею пошевелить, длинные пальцы сжались и распрямились. Так, значит, это его рука.
Он чувствовал себя чужим в собственном теле. Словно покинул его, отправился в долгое изнурительное путешествие и, вернувшись, нашёл дом холодным и неуютным.
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 69
