Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 61
Он даже не вздрогнул. Обернувшись, Павел, бывший суфлёр-аналитик «Межмирторга», равнодушно посмотрел на меня красноватыми от монитора глазами.
- ФСЕН? – спросил он, криво улыбнувшись.
- Нет, санэпидемстанция, - ответил я. – Ну-ка, Павлик, отодвинься от стола. Чтобы соблазнов не возникало разных. Например, сообщить обо мне своему дружку Игнату.
Болотников послушно отъехал на кресле на середину комнаты.
- С кем имею честь? – поинтересовался он.
Прозвучало это немного издевательски.
- Гусаров Василий Александрович, - представился я. – Специалист по отлову любителей запрещённых вещей. Заодно и капитан ФСЕН. Думаю, не надо объяснять, для чего я пожаловал?
Павел пожал плечами. Его равнодушие к собственной участи начинало раздражать. В его глазах я прочёл желание поскорее вернуться к правке каталога имени себя, «болотного»; точнее было бы «болотниковского».
- Одного я не пойму, Павлик, - проникновенно начал я, - зачем ты, умный парень, философ, спутался с бандюками? С Игнатом и Смирновым всё ясно – дилаперы ничем не брезгуют ради денег. А тебе оно надо? Тебе в «Межмирторге» мало платили? Зачем ты уволился?
Болотников вздохнул:
- Вы не поймёте, господин капитан.
- Объясни, я постараюсь. Хоть и не такой умный, как ты.
- Можно мне закурить?
- Травись, - разрешил я.
Он взял со стола пачку сигарет, зажигалку и пепельницу. Я внимательно следил за ним, чтобы он не нажал никакую «тревожную» кнопку. На «той стороне», в Миогене, Игнат Зеленцов ничего не должен знать. Я и ребят-фсеновцев, которые приехали арестовывать посетителей онтоярмарки, предупредил, чтобы внимательно следили за задержанными.
Павел вернулся в кресло и вежливо протянул мне пачку.
- Не балуюсь.
Он закурил и деликатно выпустил дым в сторону от меня.
- Я ушел из «Межмирторга», потому что не хочу больше этим заниматься. Мне никогда не нравилось, что я помогаю дилаперам скурвливать целые миры.
Я рассмеялся:
- Надо же, какой праведник! И ты решил пойти трудиться на бандитов и жуликов? Похвально!
- Я ж говорил, что не поймёте меня…
- Конечно, как мне понять высокие порывы души философа! – нехорошо улыбнулся я. – Хотя попробовать можно. «Межмирторг» - контора жадноватая, аналитикам платит скромно. А бандиты, с которыми вы дружите, ты и твои дилаперы, кормят посытнее. Смотрю, домишко у тебя неплохой с садом, рядом лес, озеро…
- Я давно мечтал о таком, - промямлил Павел, давясь дымом. – Здесь хорошо уединяться и думать.
- Я тоже о домишке мечтаю, представь себе! – рассердился я. – Может, похлопочешь перед своими жуликами, и меня в «Смежность» примут? Языком молоть умею, вот только с образованием туговато…
- Мне хотелось докопаться до истины, - не слушая меня, вещал философ, дымя как паровоз.
- Ах, извиняюсь, что оторвал от такого важного дела! Истину он, видите ли, ищет! Может, мне уйти?
Я встал, прошёлся по комнате, не выпуская Павла из виду, подошёл к окну и посмотрел на сосновый лес.
- Обонточку ты придумал? – спросил я неожиданно.
- Я.
- Умён! Здорово придумано. Онтронику ввозить нельзя, так вы обонточкой занялись, которую не отличишь от обычных вещей! Так что же вы с Зеленцовым и Смирновым с вещами проделываете?
Павел закатил глаза на некоторое время, соображая, как бы попроще разъяснить столь заумную вещь туповатому капитану Гусарову.
- Там, в Миогене есть такая штуковина, Изобра. Это особая субстанция с удивительными свойствами…
«Любит своё дело, - подумал я. – Заговорил как поэт».
- …Онтроника – это куски Изобры, взятые в определённый момент в нужном месте.
- То есть?
- Ну, Изобра не постоянна. Она всё время переходит из одного состояния в другое. Как бы кипит. И вот если в нужный момент от неё отхватить кусок, да ещё из определённого места, то он и будет онтроникой. В Миогене есть специалисты, которые знают, в какое время и сколько нужно взять, чтобы получить тот или иной вид онтроники.
- Ты мне не про онтронику рассказывай, - попросил я. – Ближе к теме!
- Мне как-то пришла в голову мысль, а что, если погрузить в Изобру обычный предмет? Наши земляне, работающие в Миогене, попробовали это по моей подсказке и получили обонточку.
- Значит, обонточка – это обычные вещи, искупанные в Изобре? – уточнил я.
- Грубо говоря, да. Причём, в зависимости от продолжительности «купания» меняются свойства предмета. Например, если мы возьмём обычное снотворное и подержим в Изобре час, то получим снильницу – штуку, позволяющую лазить по чужим снам. А если два часа, то получится мечтуха. Она позволяет проникать в чужие мечты и грёзы.
Теперь всё стало на свои места. «Болотный» каталог пополняет господин Болотников, сидя за компьютером и…
- А как ты вычисляешь, во что может превратиться вещь? – поинтересовался я.
- Есть общие закономерности. Скорее всего, Изобра – это творческая субстанция, материализованное творчество в чистом виде. Если в неё поместить вещь, то она её совершенствует по своим законам творчества. Я смог вычислить закономерности из серии опытов. А потом вывел что-то вроде общей формулы: подставляешь в неё в качестве значения переменной любую вещь и время её «купания» в Изобре, и можно вычислить, во что она превратится.
- Для чего подзаряжают обонточку? – спросил я, вспомнив, что Махамет дал мне некоторые вещи для подзарядки.
Павел на некоторое время задумался:
- Чтобы она могла функционировать, - выдал наконец он. – Только её заряжают не энергией.
- А чем?
- Как бы объяснить… У нас в мире материя существует в движении. Мы считаем, что это единственная форма существования материи. Энергия – количественная мера движения. В Миогене открыли несколько сотен других форм существования. У них свои количественные меры – аналоги энергии. Вот ими и подзаряжают.
- То есть у «Смежности» есть зарядные станции или что-то вроде того? – несмотря на недостаток образования догадался я.
- Вроде того, - улыбнулся Павлик.
Вот и ещё одно злостное нарушение законов природы. В том, что Гриша или Петрович развяжут Смирнову язык, и он покажет местонахождение этих станций, я не сомневался. Меня беспокоило другое – то, что нарушались законы не только природы, но и бытия. Онтологические законы, которые ещё не прописаны в Естественном кодексе. При хорошем адвокате у Смирнова и иже с ним есть шанс выпутаться. Если так и дальше пойдёт, из-за прытких дилаперов нашим государственным деятелям придётся вводить новые статьи в Естественный кодекс, онтологические.
- Кстати, ты нашёл свою истину? – ехидно спросил я философа.
- Найдёшь тут с вами! – проворчал тот.
- Чем же мы тебе помешали?
- Своей ограниченностью! – начал заводиться Павел. – Защитники законов природы! Тайны мироздания свести в Кодекс, это же тупость! Правильно говорят, что мир рухнет, когда обществом буду править не творцы, учёные или поэты, а юристы. Вот мы и дожили до таких времён: мирозданием занялись следователи и сыскари!
- А что тут плохого? – возмутился я. Не люблю учёных споров, но за живое меня задело. – Ты хочешь, чтобы всякая дилаперская сволочь курочила законы природы? Чтобы любой человек мог летать, становиться невидимкой, проходить сквозь стены?
- Хочу! – сощурился Болотников. - Из любого правила всегда есть исключение. Для любого закона всегда найдётся явление, которое нарушает этот закон. И возникает новая теория, новый закон, который учитывает и предыдущий, и исключение из него. Это диалектика, единство противоположностей!
- По твоей диалектике убийца – тоже исследователь? Есть статья Уголовного кодекса об убийстве, а он – исключение. Думаешь, появится новый закон, одновременно карающий за убийство и разрешающий его? Хотел бы я прочесть такой закон в первой редакции!
- Законы природы зря передоверили юристам, - стоял на своём Павел. – Природные законы тем и отличаются от общественных законов, что они существуют объективно, независимо от нас.
- Ну почему же, - ядовито улыбнулся я. – Онтроника управляет этими законами. Если взять её на вооружение нашим деятелям, то скоро законы природы будет Государственная Дума принимать!
- Какой кошмар! – схватился за голову Павел, видимо, представив, как принимается закон Кулона в первом чтении.
- Вот поэтому мы и охраняем законы природы, - улыбнулся я, – чтобы жизнь была стабильной. Ведь любые законы нужны, чтобы регулировать процессы, будь то природные или общественные. А без законов будет хаос и анархия.
- Вы – неучи, которые, вместо того, чтобы постигать новое, решили законсервировать уже имеющееся! Мракобесы! Миоген мог бы дать нам столько нового!
Павел даже вскочил со своего кресла. Я не стал его удерживать.
- Ты пойми, – перешёл на «ты» философ, но я не стал его осекать, - у них уникальная цивилизация. Чтобы достичь благополучия, они не изготовляют железки, не выращивают жратву. Они управляют фундаментальными философскими категориями: причиной и следствием, количеством и качеством, сущностью и явлениями, содержанием и формой. Зачем расширять город, если можно изменить свойства пространства и в одной квартире поселить тысячу человек, и они не будут друг друга даже замечать? Зачем делать автомобиль, если его можно материализовать? И, вообще, зачем он нужен, если можно просто переместиться туда, куда надо?
Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 61
