Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 49
Из резного окошка на пустой стол падал тусклый осенний свет — очевидно, небо было затянуто плотным слоем облаков.
— Чем, по вашему мнению, является время для Бога? — услышал Пётр свой собственный вопрос.
— Да, батенька, это очень, очень интересная тема: что есть время для Существа, которое находится вне времени и является его создателем? Думаю, что для Бога время — некая автономная среда, средство для структурирования, упорядочивания материального мира. Так же, как и пространство. Это для нас пространство и время — категории, присущие материальному миру, частью которого мы сами являемся. Для Него же пространственно-временной континуум — что-то вроде операционной системы для работы со всем тем, что Он натворил. Назовём Господа программистом. Теперь возьмём меня или вас — создание, проживающее, скажем, внутри операционной системы Sky Windows. Данное создание не может являться ничем иным, как программой, и проживает оно внутри глобальной программы, или, если угодно, совокупности программ. Отказала операционная система — исчезло это создание. Но вы, конечно, понимаете, что программа любого жителя Sky Windows может быть перенесена программистом в другую операционную систему, например, Sky House.
— Для компьютерного человечка, как я понимаю, отказ системы есть конец света? А вот апостол Иоанн пишет в Апокалипсисе, что по кончине мира времени больше не будет…
— И он абсолютно прав, батенька! Другая операционная система — она потому и другая, что основана на других принципах. Но некий аналог времени, некое средство упорядочивания мира в Царстве Небесном, без сомнения, будет, так как преображённая вселенная будет не чисто духовной, но также и материальной.
— Из ваших слов «время — категория, присущая материальному миру» можно сделать вывод, что в духовном мире, который не является частью операционной системы, время не действует?
— Не всё так просто, Пётр Исаакович, не всё так просто. Относительно нашей грубой материальности духовный мир, как вы понимаете, нематериален. Но относительно первичной реальности Бога духовный мир вещественен. Соответственно в глобальном масштабе о духовном мире надо говорить как о субматериальном, и время в нём действует, но является менее жёсткой категорией. Кстати, и компьютерные жители принадлежат духовному миру не менее, чем материальному. То есть в нашей метафоре духовный мир — мощная операционная система, в которую, как матрёшка, вложена операционная система материального мира. А Царство Небесное — новая совершенная пара двух этих систем.
— Однако наш программист — Христос, Бог. Как-то не укладывается, почему у Него было материальное тело в нашей операционной системе?
— А что вас, батенька, смущает? Если программист с помощью виртокостюма погрузится в свою программу и какое-то время поживёт в ней, он ведь от этого не перестанет быть программистом, не утратит свою личность. Наоборот, его личность расширится, он сможет лучше понять своих компьютерных жителей, стать к ним ближе.
— Как-то унизительно ощущать себя компьютерным человечком, за которым наблюдает программист…
— Унизительно, когда компьютерный житель, отрицая очевидное, начинает вопить, что он сам и есть программист, или что программой никто не управляет и она самообразовалась, или что программа обладает разумом и ей нужно молиться. А что может быть унизительного в том, чтобы признать: ты сотворён высшим благим Существом, которое тебя знает, любит и заботится о тебе?
— Не всем дано почувствовать Его заботу и любовь.
— Дано всем, не все себя удосуживают проверкой. Если принять благость и промыслительность Создателя за гипотезу и грамотно построить эксперимент со своей душой и своей жизнью, то очень скоро гипотеза подтвердится непреложными фактами, превратится в теорию, а потом и в знание. Вот такие пирожки!
Тут Пётр осознал, что за время их беседы освещение с улицы ни разу не изменилось — странно даже для сумрачного дня. И звуки никакие с улицы не доносятся.
Мыслетворцев моментально сообразил, о чём думает Пётр, и улыбнулся во весь рот.
— Поняли наконец? Оно замерло! Вы, батенька, просто молодец! Все мы молодцы! Вадим, Ибрагим и Алексей уже выехали на охоту. С гранатомётом, разумеется.
— Если это правда… Постойте, для кого оно остановилось?
— Ну, утверждать, что время остановилось, на самом деле субъективно. Скорее, дело обстоит так: весь наш отряд и пришельцы из него выпали. По крайней мере, сие утверждает отец Иларион. Так что побегать за этими тварями с гранатомётом нам всё-таки придётся.
— А что со мной было последние дни?
— Вы, мой друг, совершали молитвенный подвиг. И так увлеклись, что даже не заметили того, что результат уже достигнут.
— Я хочу пройтись, — сказал Иваненко.
В соседней комнате на стуле сидел отец Антоний с раскрытой псалтирью в руке. Он даже не взглянул на Петра. Он и не мог взглянуть, потому что был подобен статуе. Однако в отличие от статуи его глаза были исполнены жизнью. Эта жизнь замерла вместе со всем миром и до времени никак не могла проявить себя.
— Антон Алексеевич так и не согласился стать членом нашего Общества, — прокомментировал Мыслетворцев.
Пётр вышел из избушки. Неподвижные облака, затихшее дерево, замершая на крыльце кошка, полный штиль. Но капли с крыши всё-таки падают, хотя неправдоподобно медленно. И следы на разбухшей от дождя земле остаются. Странная какая-то реальность.
— Похоже, чудо коснулось только живых существ и глобальных явлений природы, — объяснил профессор.
В храме шёл молебен великомученику Пантелеимону о здравии двух офицеров ФСБ, один из которых, наверное, в эту самую минуту дивится тому факту, что и весь медперсонал, и все пациенты превратились в статуи. Отец Иларион своим могучим голосом взывал к святому чудотворцу, а Людмила Петровна, Света и Оля сосредоточенно молились. Рабы Божьи Пётр и Анатолий присоединились к ним.
* * *
— Давай, раб Божий, не стесняйся, у тебя это лучше получается, чем у меня! — уговаривал Петра отец Иларион.
— Отец Антоний говорил, что если я буду пользоваться этими своими способностями, рубчики на сердце могут появиться, — отнекивался Иваненко.
— Одно дело — просто так, другое — с моего благословения! — увещевал священник. — Мы должны знать, что у них там происходит, чтобы помолиться за них как следует. Я только что направил отряд на Красную площадь. Наши мобильные, к счастью, работают.
— Давай, сыночек, давай! — поддержала отца Илариона Людмила Петровна. — Я так волнуюсь за Вадюшу! Он мне, как сын родной, после тебя!
И Пётр поддался на уговоры. Он закрыл глаза, сознание сделало рывок и переместилось в тело «кровного брата». Алексей сидел рядом с Вадиком в его таксомоторе. На заднем сиденье притулился хмурый, но решительный Ибрагим.
Вадим старательно объезжает замершие автомобили по слякотным тротуарам. Иногда ему приходится останавливаться, вылезать и переставлять человечьи и собачьи статуи, расчищая дорогу. Алексей и Ибрагим пытаются помогать, но Вадик гонит их назад в машину, чтоб не мешались. Им удаётся подъехать по Моховой довольно близко к Красной площади. Вадим собирает и взваливает на плечо почти двухметровый «Вампир», Ибрагим закидывает на спину вьюк с тремя гранатами, Алексей пристёгивает к ремню две кобуры с «Макарычами», и они быстрым шагом направляются к своей цели. Минуют Манежку, Исторический музей. Распахнулась, голубушка!
Выложенное брусчаткой пространство на удивление пустынно — ни туристов, ни патрулей. Лишь в дальнем конце, у храма Василия Блаженного, виднеется большая группа людей. Безвременье застало их бегущими в сторону собора в поисках укрытия. Интересно, от чего они хотели укрыться? Ещё одно чудо от Господа! Да не пострадают невинные!
А вот и их клиент! Никакого защитного поля — Ибрагим и Вадим тоже видят его. Несётся зигзагами в противоположную сторону от людей, то бишь навстречу «охотникам». Как говорится, на ловца.
«Мать моя горилла!» — восклицает Вадик и с помощью Ибрагима начинает заряжать гранатомёт. Пока они это делают, пришелец заруливает в сторону Мавзолея. Неужели хочет укрыться на груди у опального вождя? Вадим приседает на одно колено, прилаживает «Вампир» на плечо и смотрит в оптический прицел, а тем временем интервент скрывается в дверях опустевшей усыпальницы. «Ушёл, — сетует Ибрагим, — мы не сможем стрелять внутри здания». «Не уйдёт, — хладнокровно говорит Вадик, — выполним за депутатов их работу — предадим тело Ленина земле!»
Грохает «Вампир», слышится свист реактивной гранаты, земля вздрагивает, и Мавзолей начинает медленно оседать. Потом раздаётся серия взрывов, и от монумента остаётся только груда развалин. Пётр снова сидит за столом в штаб-квартире.
— А что произошло с Мавзолеем? — спросила Светлана, когда её муж пересказал увиденное членам Общества.
Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 49
