Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 63
– Да и вообще, какое тебе дело? Ты можешь быть либо жестоким инструктором, либо заботливым бойфрендом.
Я напрягаюсь при слове «бойфрендом». Я не собиралась использовать его так легкомысленно, но уже слишком поздно.
– Нельзя играть обе роли одновременно.
– Я не жестокий, – хмурится он. – Я защищал тебя сегодня утром. Как по-твоему, что сделали бы Питер и его идиоты-дружки, если бы узнали, что мы с тобой…
Он вздыхает.
– Ты ни за что бы не победила. Они бы непременно объявили твой ранг результатом моего покровительства, а не твоего мастерства.
Я открываю рот, чтобы возразить, но не могу. На ум приходит несколько достойных ответов, но я отмахиваюсь от них. Он прав. Мои щеки горят, и я остужаю их ладонями.
– Не надо было меня оскорблять, чтобы что-то им доказать, – наконец говорю я.
– А тебе не надо было сбегать к брату, только потому что я тебя обидел. – Он скребет в затылке. – К тому же… разве это не сработало?
– За мой счет.
– Я не думал, что это так на тебя повлияет. – Он опускает взгляд и пожимает плечами. – Иногда я забываю, что могу причинить тебе боль. Что тебе можно причинить боль.
Я засовываю руки в карманы и раскачиваюсь на пятках. Меня пронизывает странное чувство – приятная ноющая слабость. Он сделал то, что сделал, потому что верил в мою силу.
Дома сильным был Калеб, потому что умел забывать о себе, потому что все качества, которые ценили мои родители, давались ему без труда. Никто и никогда не был так убежден в моей силе.
Я встаю на цыпочки, запрокидываю голову и целую его. Наши губы едва соприкасаются.
– Ты знаешь, что ты потрясающий? – Я качаю головой. – Всегда точно знаешь, что делать.
– Только потому, что долго думал об этом. – Он быстро целует меня. – О том, что бы делал, если бы мы с тобой…
Он отстраняется и улыбается.
– Мне послышалось или ты назвала меня своим бойфрендом, Трис?
– Не совсем. – Я пожимаю плечами. – А что? Хочешь, чтобы называла?
Он обхватывает меня ладонями за шею и нажимает большими пальцами под подбородок, запрокидывая мне голову, чтобы прижаться лбом к моему лбу. Мгновение он просто стоит с закрытыми глазами и дышит одним воздухом со мной. Я чувствую пульс в кончиках его пальцах. Чувствую его учащенное дыхание. Похоже, он нервничает.
– Да, – наконец отвечает он.
Затем его улыбка гаснет.
– Как ты думаешь, он поверил, что ты просто глупая девчонка?
– Надеюсь. Иногда полезно быть маленькой. Но я не уверена, что смогла убедить эрудитку.
Уголки его рта опускаются, и он мрачно смотрит на меня.
– Я должен кое-что тебе сказать.
– Что именно?
– Не сейчас. – Он оглядывается. – Встретимся здесь в половине двенадцатого. Никому не говори, куда идешь.
Я киваю, и он поворачивается и уходит так же быстро, как и пришел.
– Где ты была весь день? – спрашивает Кристина, когда я возвращаюсь в спальню. В комнате пусто, видимо, все на ужине. – Я искала тебя на улице, но не нашла. Все нормально? Тебя наказали за то, что ты ударила Четыре?
Я качаю головой. При мысли о том, чтобы рассказать ей, где я на самом деле была, на меня наваливается усталость. Как я смогу объяснить порыв вскочить на поезд и навестить своего брата? Или жуткое спокойствие в голосе Эрика, когда он меня допрашивал? Или, для начала, причину, по которой я взорвалась и ударила Тобиаса?
– Мне просто нужно было уйти. Я долго бродила вокруг лагеря. И нет, меня не наказали, – отвечаю я. – Он накричал на меня, я извинилась… вот и все.
Я старательно смотрю ей в глаза и держу руки по швам.
– Хорошо, – произносит она. – Потому что мне нужно кое-что тебе рассказать.
Она смотрит поверх моей головы на дверь и встает на цыпочки, чтобы оглядеть все кровати – возможно, проверяет, пусты ли они. Затем она кладет ладони мне на плечи.
– Можешь побыть девочкой пару секунд?
– Я и есть девочка, – хмурюсь я.
– Ты знаешь, что я имею в виду. Глупенькой, жеманной девочкой.
Я накручиваю локон на палец.
– Конечно.
Она улыбается так широко, что видны все зубы.
– Уилл поцеловал меня.
– Что? Когда? Как? Что случилось?
– Ты можешь быть девочкой! – Она выпрямляется, убирая руки с моих плеч. – В общем, сразу после твоей вспышки мы обедали, а потом гуляли у железнодорожных путей. Просто разговаривали о… Я даже не помню о чем. А потом он просто остановился, наклонился и… поцеловал меня.
– Ты знала, что нравишься ему? – спрашиваю я. – То есть сама понимаешь. В этом смысле.
– Нет! – Она смеется. – Самое замечательное, что ничего не изменилось. Мы просто пошли дальше, разговаривая, как будто ничего не случилось. Ну, пока я не поцеловала его.
– Как давно ты поняла, что он тебе нравится?
– Не знаю. Наверное, сначала он мне не нравился. Но потом всякие мелочи… то, как он обнял меня на похоронах, как открывает мне двери, словно я обычная девушка, а не соперник, только что избивший его до полусмерти…
Я смеюсь. Внезапно мне хочется рассказать ей о Тобиасе и всем, что между нами произошло. Но меня сдерживают те же причины, по которым Тобиас решил притвориться, будто мы не вместе. Я не хочу, чтобы она думала, что мой ранг как-то связан с нашими отношениями.
Так что я просто говорю:
– Я счастлива за тебя.
– Спасибо, – отвечает она. – Я тоже счастлива. Хотя думала, что мне нескоро доведется вновь почувствовать себя счастливой… ну, ты знаешь.
Она садится на край моей кровати и оглядывается. Некоторые неофиты уже собрали свои вещи. Скоро мы переберемся в помещения на другой стороне лагеря. Те, кто получит работу в правительстве, переедут в стеклянное здание над Ямой. Мне не придется больше беспокоиться, что Питер нападет на меня во сне. Не придется смотреть на пустую кровать Ала.
– Поверить не могу, что все почти закончилось, – говорит она. – Такое чувство, что мы только что попали сюда. И в то же время мне кажется… кажется, что я вечность не видела дома.
– Ты скучаешь по нему? – Я прислоняюсь к корпусу кровати.
– Угу. – Она пожимает плечами. – Но кое-что совсем не изменилось. В смысле, дома все такие же шумные, как и здесь, так что это хорошо. Но там проще. Всегда знаешь, в каких ты отношениях с другими, потому что они тебе об этом говорят. Там нет… манипуляций.
Я киваю. Альтруизм подготовил меня к этой стороне жизни Лихости. Альтруисты не манипулируют людьми, но и откровенными их не назовешь.
– Впрочем, я вряд ли смогла бы выдержать инициацию Правдолюбия. – Она качает головой. – Там вместо симуляций проходишь проверку на детекторе лжи. Весь день, каждый день. А последний тест…
Она морщит нос.
– Тебе дают какую-то дрянь под названием «сыворотка правды», сажают перед всеми и задают кучу по-настоящему личных вопросов. Теоретически, если ты выдашь все свои секреты, у тебя навсегда пропадет желание лгать. Вроде как худшее о тебе уже известно, так почему не быть просто честным?
Не знаю, когда я успела собрать столько секретов. Я – дивергент. Страхи. Подлинные чувства к друзьям, родным, Алу, Тобиасу. Инициация Правдолюбия докопалась бы до того, что неподвластно даже симуляциям; она уничтожила бы меня.
– Звучит ужасно, – замечаю я.
– Я всегда знала, что не могу быть правдолюбкой. В смысле, я стараюсь быть честной, но некоторые вещи лучше держать при себе. К тому же мне не нравится, когда мои мысли контролируют.
А кому из нас нравится?
– Ладно.
Она распахивает шкафчик слева от нашей двухъярусной кровати. Из открытой дверцы вылетает моль, белые крылья несут ее к лицу Кристины. Подруга визжит так громко, что я едва не выпрыгиваю из штанов и шлепаю ее по щекам.
– Убери ее! Убери, убери, убери, убери! – верещит она.
Моль улетает.
– Она улетела. – Я смеюсь. – Ты боишься… моли?
– Гадость какая. Тонкие крылышки, дурацкая жирная тушка…
Она содрогается.
Я продолжаю смеяться. Я смеюсь так сильно, что сажусь и хватаюсь за живот.
– Это не смешно! – рявкает она. – Ну… ладно, может быть, и смешно. Чуть-чуть.
Когда я встречаю Тобиаса позже вечером, он ничего не говорит, просто хватает меня за руку и тащит к железнодорожным путям.
Он с изумительной легкостью запрыгивает в вагон и поднимает меня за собой. Я падаю на него, прижимаюсь щекой к его груди. Его пальцы скользят по моим плечам, и он держит меня за локти, пока вагон подпрыгивает на стальных рельсах. Я смотрю, как стеклянное здание над лагерем Лихости съеживается позади.
– Что ты собирался мне сказать? – Я перекрикиваю рев ветра.
– Еще не время.
Он плюхается на пол и увлекает меня за собой, так что он сидит спиной к стене, а я лицом к нему, свесив ноги на пыльный пол. Ветер выбивает пряди из моих волос и швыряет мне в лицо. Тобиас прижимает ладони к моему лицу, скользит указательными пальцами за уши и приникает к губам.
Я слышу скрежет рельсов – поезд замедляет ход, а значит, мы приближаемся к центру города. Воздух холодный, но губы Тобиаса теплые, как и его руки. Он наклоняет голову и целует меня в подбородок. Хорошо, что рев ветра заглушает мой вздох.
Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 63
