Сергей Дмитрюк - Агнец в львиной шкуре

Она вернулась на прежнее место, и её изогнутые тугим луком губы сжались в упрямой решимости.

Наступило тягостное молчание.

— И давно я здесь? — снова спросил я, пытаясь восстановить в памяти картину произошедших событий.

— Уже две луны, — сообщила Аюми. — Сегодня восьмой день шестого месяца.

— Две луны? — переспросил я, порывисто приподнимаясь на постели. — Это же больше двух месяцев!

— Да, так и есть, — спокойно пожала плечами девушка.

«Два месяца! — ужаснулся я про себя. — Так долго я лежу в бреду в каком-то рыбацком посёлке и ничего не знаю о судьбе Юли! Жива ли она?.. Если жива, то, что с нашим ребёнком? Ведь теперь он уже должен был родиться!.. Мне нужно спасать жену, а я даже не знаю, где она! И я ничего не могу поделать с этим! Я беспомощен и жалок!.. А что с моими товарищами, вступившими в бой?.. Жив ли Дев?.. Излучатель задел нас обоих, но возможно Деву удалось спастись, как и мне? Жив ли Стоян и другие?.. О небо! Как же мне быть? Что делать?».

— Вэйкурэн! — позвала меня Аюми, тревожно переглядываясь со своим отцом. — Что с тобой? Тебе снова плохо?

— Меня зовут… Моё имя Камал, — отозвался я.

Аюми задумчиво вытерла руки о подол длинной коричневой юбки. Сказала:

— Сначала ты был совсем плох. Мы даже думали: выживешь ли? У тебя было сломано много костей. Лицо обожжено. Сам видишь. Могло начаться заражение крови. Ты постоянно бредил и совсем не мог двигаться. Мы совсем не знали, что с тобой делать. Боялись, что умрёшь. Но потом из соседнего посёлка пришла тётушка Мэй. Она и помогла нам.

— Тётушка Мэй? — переспросил я.

— Да. Она собирает разные травы и лечит людей, — пояснила Аюми. — Совсем задаром. Ей нравится помогать людям. Её отвары помогли и тебе. И вот ты, наконец, пришёл в себя!

Аюми искренне улыбнулась, и лицо её на мгновение прояснилось.

— Вы правы, — печально произнёс я, — в том сражении под Линь-Шуй был и я… и я действительно чужеземец — прилетел сюда с Земли. Я не знаю, что случилось с моими друзьями… Живы ли они? И я не знаю, что с моей женой… Её похитил Крода.

— Крода? — удивился Лю Инь.

— Да. Вы слышали о нём? — встрепенулся я.

Лю Инь посмотрел на свою дочь, словно опасался говорить со мной об этом.

— Ну же, Лю! Ответьте мне! Это очень важно для меня!

— Здесь многие слышали о нём, — глухо сказал Лю Инь, опуская глаза. — Только никто тебе не скажет, где его найти. Крода появляется и исчезает, как ветер с гор — всякий раз, когда того захочет сам и где захочет…

— Значит, мне нужно уходить отсюда! Скорее!

Я попытался встать и снова стиснул зубы от обжигающей боли. Переполненный отчаянием, воскликнул:

— Неужели здесь нет больницы? Мне нужна квалифицированная медицинская помощь: биокерабиды, инъекции «конструктивных материалов», лекарства стимулирующие рост костной и мышечной тканей!

— Лекарства, чтобы срослись кости, и я мог встать на ноги, — пояснил я, видя непонимание на лицах отца и дочери.

— Больница была у нас в посёлке, — понуро опустил голову Лю Инь. — Но хагетама ещё год назад убили всех врачей. С тех пор здесь стало совсем некому лечить людей, — вздохнул он. — Только тётушка Мэй помогает нам, но она не всесильна. Ты же говоришь непонятные мне вещи.

— Хагетама? Кто это? — удивился я, всё ещё морщась от боли в ноге и правом боку.

— Это очень плохие люди! — с отвращением и гневом выпалила Аюми, и щёки её запылали. — Они приходят в наши селения, когда хотят, и забирают себе всё, что хотят — еду, женщин, скот. А тех, кто противится им, они убивают. Никого не щадят!

— Дикость какая! Почему же вы позволяете им делать это с вами? — недоумевал я. — Почему вы не объединитесь и не защитите себя от этих «хагетама»?

— Люди боятся, — печально вздохнул Лю Инь. — Они боятся теперь всего. Кому нас защищать, если даже наш староста Цао-гун ничего не может поделать с этим? Мы маленькие люди… совсем маленькие. До нас нет никому дела. Мы можем рассчитывать только на самих себя, но мы не солдаты и не воины. Мы умеем ловить рыбу или растить овощи, чтобы хоть как-то прокормить свои семьи и не дать им умереть с голоду. Мы не умеем сражаться. Да, и нет ни у кого больше сил, чтобы бороться. У каждого здесь свой ад и каждый терпит его в одиночестве…

Лю Инь сокрушённо покачал седой головой.

— Но ведь такого не должно быть! — воскликнул я и твёрдо сказал: — Мне нужно поговорить с этим вашим старостой, Цао-гуном. Где его можно найти?

— Он живёт в своём доме, недалеко от храма. Только чем он поможет тебе? — удивился Лю Инь.

— Я хочу попросить его послать кого-нибудь в Шеньлун, предупредить моих друзей. Рассказать им, где я. Мне нужна помощь или хотя бы информация!

— В Шеньлун? — испугался Лю Инь. — Дорога туда лежит через земли хагетама… Нет-нет, никто не пойдёт туда, чтобы помочь чужеземцу!

Я взглянул на Аюми.

— Он говорит правду, — подтвердила девушка, скорбно сводя брови и стискивая пальцы. — Люди боятся ходить в те земли. Там нет законов. Любого там ждёт поругание или смерть. Рыбаки не станут помогать тебе даже за золото.

— У меня нет золота, — грустно усмехнулся я. — Мне даже нечего предложить вам за заботу обо мне, кроме своей благодарности.

— Как ты можешь говорить такие вещи?! — возмутилась Аюми, вскакивая со своего места. Щёки её запылали негодованием. — Разве мы заботились о тебе ради денег? Кто ты нам? Родня? Брат, сын, муж? — сверкала глазами девушка. — Но мой отец тащил тебя израненного на себе пять миль до посёлка, а я ночей не спала, залечивая твои раны!

— Прости. Я сказал глупость!

Я молитвенно сложил руки перед грудью.

— Вы хорошие люди, и я обязан вам своей жизнью. Но поймите и вы меня. Близкий мне человек сейчас находится в большой беде. Четыре месяца прошло с тех пор, как похитили мою жену, а я ничего не знаю о её судьбе! Она ждёт моей помощи, а я лежу здесь с переломанными костями, не имея возможности даже позвать на помощь своих друзей!

— Хорошо, — помолчав, сказал Лю Инь. — Я отведу тебя к Цао-гуну. Но это твоё желание, так что не обессудь, если он откажет тебе, вэйкурэн.

— Дочка, помоги мне поставить его на ноги! — обратился он к Аюми, подставляя мне своё острое плечо.

Девушка принесла с улицы самодельный костыль — корявую палку с рогатиной на конце. Лю Инь осторожно поддерживал меня с боку, пока я вставал с плетёной лежанки, служившей мне все эти месяцы постелью. В глазах у меня на мгновение потемнело, голова закружилась. Я схватил костыль из рук Аюми и крепко вцепился в него, чтобы не упасть на пол.

— Как ты? — спросила девушка, тревожно заглядывая мне в лицо.

— Нормально… сейчас… сейчас всё пройдёт. Мышцы затекли от долгого лежания, и кровь застоялась в жилах.

Я криво улыбнулся ей.

— Ты уверен, что сможешь идти? — засомневался Лю Инь, внимательно наблюдавший за мной.

— Попробую.

Приволакивая ногу, я сделал несколько неуверенных коротких шажков, отдававшихся острой болью во всём теле. Стиснув зубы, я с трудом доковылял до двери и, припав плечом к дверному косяку, выглянул наружу.

На улице было шумно и солнечно. Чумазые детишки постарше гонялись друг за другом, играя в озорные игры. Голые малыши возились в пыли на обочине, с любопытством взирая на окружающий мир и, казалось, не ведали никаких забот.

Квадратные домики с неизменными выгнутыми к небу черепичными крышами над тёмными деревянными балками сходились к пыльной площади. Там, в тени развесистого дерева стояла узкогорлая башня храма, составленная из повторяющихся прогрессивно сужающихся горизонтальных ярусов, придававших зданию приземистость. Башня была покрыта многогранным куполом, составленным из нескольких слоёв архитектурных элементов.

Когда-то белый камень храма пожелтел от времени, солнца и дождей, покрылся глубокими язвами и сколами. К воротам входа, за которыми скрывалось святилище, вела широкая лестница, на верхней площадке которой был установлен пьедестал для жертвенных приношений, усыпанный красным порошком и цветами. Рядом стояло несколько медных урн и флагшток, на котором развевался оранжевый флаг с грозной львиной мордой.

Жилые дома кое-где были огорожены невысокими оградами, сплетёнными из сухих корявых веток. Эти ограды походили на загоны для скота, но нигде не было видно никаких домашних животных. Вдоль площади на тонких шестах, крепко связанных в треножники, висели рыбацкие сети, большие, потемневшие от воды, поплавки и другие рыболовные снасти.

Смуглые женщины — в большинстве своём худые и низкорослые, с невзрачными обветренными лицами — были одеты в одинаковые серо-коричневые одежды, состоявшие из коротких блузок с рукавами и широких юбок до пят. Многие из женщин подворачивали эти юбки между ног, превращая их в свободные удобные шаровары. В таком виде селянки разделывали рыбу на шершавых досчатых столах, латали дырявые сети своих мужей, стирали одежду у колодца или возделывали землю на крохотных огородах.