НЕЗНАКОМЕЦ
Рональд Малфи
Ronald Malfi «The Stranger» (2009)
Это случилось у небольшого мотеля в сельской Флориде.
— Ты голодна? — спросил Дэвид.
— Не очень, — сказала Рода.
— Если хочешь перекусить, по дороге была забегаловка с гамбургерами. Мы только что её проехали. Могу развернуться.
— Я просто хочу принять душ и лечь спать.
— Ты весь день спала в машине, — сказал он.
— Спать в машине — это не то же самое, что спать в постели, — сказала Рода. — В машине по-настоящему не поспишь. Совсем нет. Я всё время открывала глаза и смотрела в окно. Просыпалась на каждой кочке.
— Ты же знаешь, я не съеду с дороги, — сказал он ей. Он знал, что она об этом думает.
— Ты хороший водитель, Дэвид, — сказала она, повернувшись и улыбнувшись ему. Она была такой молодой и красивой… но что-то в ней постарело и слегка скисло за последние пару недель в дороге. Женщина прекраснее всего, когда не знает о своей красоте. Где-то по пути Рода стала об этом догадываться, и тем самым изменилась в глазах Дэвида. Её смех потерял блеск. Она продолжала читать свои стихи вслух, но он уже не находил это очаровательным и милым. Глядя на неё теперь — и не в первый раз, — он спрашивал себя, что за чёрт он вообще здесь делает.
— Тогда остановимся, — сказал он, вглядываясь через лобовое стекло в темноту. Этот конкретный участок шоссе был чёрен, как чернила, и без единого фонарного столба. Огромные деревья, чьи силуэты были чернее самой ночи, нависали по обеим сторонам шоссе. Ночь была прохладной, а воздух — грязным, мокрым и вязким.
— Я люблю тебя, — прошептала Рода.
— Что ж, — сказал он, перекатывая язык во рту. Он поймал своё отражение в зеркале заднего вида. «Я мёртв, — подумал он. — Я похож на призрака». — Что ж, — повторил он.
В дороге дни имели тенденцию сливаться друг с другом. Радиостанции с шипением то появлялись, то исчезали, словно издеваясь. Вереницы придорожных закусочных, в которые они часто заходили, все начали казаться одинаковыми. И всё же были маленькие, тонкие вещи, которые поддерживали Дэвида. Где-то над Мексиканским заливом, пока старый «Маверик», пыхтя и кашляя, тащился по живописному, причудливому шоссе, Дэвид наблюдал звёздный дождь на затемнённом горизонте. Он подумал о том, чтобы разбудить Роду, спавшую на сиденье пассажира, но в итоге решил против этого, и насладился зрелищем в своём собственном, личном безмолвии. Это был самый спокойный момент за всю поездку.
— Вон там, — сказала она, — там впереди. — И указала на светящуюся красную вывеску впереди. — Вот это место. Тринадцать ТОМ.
— Мотель?
— Давай остановимся там сегодня, Дэвид, — сказала она. — Видишь, как «motel» наоборот похоже на «13 TOM»?
Он направил «Маверик» на парковку мотеля и оплатил одноместный номер.
— Номер был очень дорогой? — спросила Рода, когда он вернулся к машине.
— Немного, но не сильно. Там есть бар с полным выбором напитков, так что не так уж плохо.
— Чудесно, — сказала она.
— Поможешь мне с сумками?
— Идёт дождь, — сказала она. — Пусть останутся в машине. Мы поспим тёплыми и голыми, а заберём их утром.
— Хорошо, — сказал он, но всё же открыл багажник и достал свою сумку.
Номер был тесным и пах подмышками и нехорошим потом. Кровать была жёсткой и не очень снисходительной, а постельное бельё — жёстким от крахмала и расшито лилиями-флёр-де-лис. К комнате прилегала маленькая ванная с туалетом и душевой кабиной, больше похожей на шкафчик в спортзале. Ванная пахла даже хуже спальни, и Дэвид увидел, как Рода поморщила нос, глядя в зеркало над раковиной.
— Так уж плохо? — сказал он. Это напомнило ему мотели, в которых он и Миранда останавливались во время свадебного путешествия через всю страну.
— Нет, — сказала Рода. — Просто немного старо пахнет. И, может, ещё ногами. Но не сильно. Я пойду в душ. Ты в порядке?
Он поставил чемодан на кровать и начал распаковывать сначала носки, потом нижнее белье. Время в дороге способствует откровенному самоосознанию, в ходе которого человек постоянно сталкивается со своими собственными странностями. Принуждение занять каждый доступный ящик комода в любом мотеле своими личными вещами, независимо от того, насколько короткой будет остановка, было одной из особенностей Дэвида Грэхема. У него было и несколько других таких же.
— Я в порядке, — сказал он… и вдруг почувствовал себя очень близко к тому, чтобы со всем этим покончить, очень близко к тому, чтобы бросить всю эту чёртову затею прямо здесь и сейчас. И этого ли он хотел? Он не знал, чего хочет, и это бесило его ещё больше. И, как обычно, он ничего не сказал.
—
