пульт управления и с громким шлепком приземлилась на пол. Я открыл огонь, зная, что плазменная винтовка ничего не сделает, кроме как разозлит эту черную слизевую херню весом в 1200 фунтов[3].
Мои выстрелы осветили темную комнату. Я издал лучший в своей жизни боевой клич, пятясь к двери. Тварь вытянулась вверх, почти доставая до потолка. Я попытался двинуться, но меня ударило в грудь чем-то, что ощущалось как долбаная атомная бомба. Мое тело врезалось в стену рядом с дверью, на голову посыпались куски разбитого цемента, на мгновение затуманив линзы. Я не собирался сдохнуть в этой ебаной канализации. Нихера!
Я поднялся, конечности были покрыты слизью твари.
- Отвали, ты, жалкий комок блевотного дерьма!
Я продолжал стрелять, отрывая маленькие куски плоти, которые мгновенно отрастали обратно. Я почувствовал дверь за спиной. Я толкнул изо всех сил, разрывая сталь, как туалетную бумагу. На "Грязевую голову" хлынул поток света, когда она бросилась вперед. Я никогда раньше не видел их при дневном свете - она была милее, чем я себе представлял.
"Грязевая голова" закричала от агонии, когда яркий свет затвердел ее сочащиеся черты.
- Долбаный солнечный свет - это то, что тебя убивает, да, большой мальчик?
Тварь снова закричала, пытаясь уползти обратно в темноту, но ее тело уже затвердело. Я поднял винтовку и выпустил последний выстрел в голову монстра, разбив ее, как стеклянную вазу в гостиной у бабушки. Я услышал еще рычание, доносившееся из комнаты.
- Кого я убил? Маму или папу? - рассмеялся я, теперь заметив повреждения на своем внешнем корпусе. Густой смог на затылке дал мне мгновение облегчения, пока я не услышал, как около дюжины парней кричат, чтобы я не двигался ни на дюйм. - Блядь.
Я мог бы попытаться отбиться - человеческие кости очень хрупкие. У большинства этих патрульных все еще были мясные руки и ноги, единственным имплантом был чип, который им вставили в день рождения.
- У нас с тобой не будет никаких проблем, правда, 1027? - спросила молодая женщина-офицер, сканируя затылок моим чип-ридером.
- Если бы я хотел устроить проблемы, я бы не стоял здесь связанный, разве нет?
Женщина-офицер оглядела меня с ног до головы. Очевидно, она никогда не видела столько железа на коллеге-офицере.
- Ты ответственен за смерть нескольких офицеров и больше дюжины гражданских. Я бы сказала, что ты уже достаточно проблем устроил за сегодня, - oна ухмыльнулась, качая головой, пока читала мою историю. - Преступник еще до Pаспада, я смотрю.
Я закатил глаза, слыша то же самое дерьмо, которое слышал уже годы.
- Ты знаешь, какое наказание тебя ждет, верно? - спросила офицер, скрестив руки, будто она сама меня задержала.
- Я удивлен, что ты это знаешь. Твоя форма слишком новая, чтобы ты когда-либо была в патруле. Я твой первый арест?
Я рассмеялся вместе с другим мужиком-офицером, который подслушивал разговор.
- Видишь ли, 1027, вот в чем мы с тобой больше всего отличаемся. Таких громил, как ты, отправляют в патруль в надежде, что ты ввяжешься в драку, от которой "настоящий мужчина" не сможет отказаться. В итоге все вы, уличные парни, заканчиваете мертвыми так или иначе. Моя работа - следить, чтобы такие переросшие обезьяны, как ты, выполняли простые указания. Видимо, это дорогое железо в твоей голове не улучшило твою смелость, раз ты позволил своему напарнику сдохнуть так, как он сдох.
Я зарычал и бросился на эту высокомерную суку, но на меня сразу навалились шестеро других офицеров.
- Дай ему разряд. Я не хочу слышать его по дороге.
Электрический разряд на мгновение пронзил меня, прежде чем временно выжечь мой процессор.
* * *
Я очнулся в камере. Прутья светились голубым - очевидно, под напряжением.
- Добро пожаловать обратно в мир живых, 1027.
Я поднял взгляд из угла.
Пожилой мужчина в черном костюме смотрел на меня сквозь прутья камеры.
- Ты сегодня устроил настоящий переполох, не так ли?
Я покачал головой.
- Это я постоянно слышу, значит, наверное, правда.
Мужчина в костюме рассмеялся и почесал подбородок хромированной рукой.
- У тебя довольно дорогое железо; правительственное, я полагаю, - oн улыбнулся, с удовольствием глядя на свою руку.
Я понял, к чему идет дело, еще до того, как он сказал следующее слово. Сейчас я услышу, как мои навыки тратятся впустую и как я могу лучше послужить своей стране. С этими правительственными ребятами всегда одно и то же дерьмо. Если я хочу избежать казни за свои преступления, мне придется подписать свое тело и стать правительственной долбаной игрушкой.
Если вы читали первую часть этой истории, вы уже знаете, какой путь я выбрал. Я пожал руку Дьяволу и подписал все, что у меня осталось от жизни.
- 1027, ты скоро закончишь? Нам нужно выдвигаться, там много...
ПАУЗА ИГРЫ
- Что, мам?! Я же сказал, что я прямо посередине кампании!
- Я сказала тебе вынести мусор больше часа назад. Делай сейчас, или можешь попрощаться со своей гребаной игрой!
- Ургх! Ладно! Только дай мне быстро сохраниться!
ПРОДОЛЖИТЬ ИГРУ
Чак Нэсти
"Червь-членоглот жив!"
Номер 206.
Тело Брайана лежало на полу ванной. Его кожа, разорванная изнутри, была скорее зеленого цвета, чем серого. Его глаза были широко открыты, но сами глазные яблоки были ввалившимися и текли, напоминая застывший яичный желток, который кто-то проткнул. Когда горничная посмотрела на его промежность, она снова закричала, увидев, как червь-членоглот ныряет обратно в уретру. Все, что можно было разглядеть, - это хвост, который шлепал по полу, а затем исчезающий в зияющей дыре члена.
Когда прибыли парамедики, к ним присоединился окружной коронер и местная полиция. В комнате воцарилось замешательство, когда все представители власти, находившиеся на месте происшествия, посмотрели на обезвоженный труп Брайана. Некоторые с отвращением покачали головами, некоторым даже пришлось выбежать за пределы мотеля, чтобы их вырвало.
- За все годы работы в этой должности я видел всякое дерьмо. Но это, черт возьми, переходит все границы, - прокомментировал старший полицейский коронеру, помогая ему поднять тело на носилки. - Что, черт возьми, это сделало?
- Точно не знаю. Ничего не узнаем, пока не доставим его в лабораторию, - ответил коронер. - Может быть куча причин. Скорость, с которой тело начало разлагаться, и то, как плоть вокруг паха покойного вся истерзана... - сказал он, качая головой и поправляя очки. - Честно, пока
