не до конца понимал, почему избран именно он - созданный лишь для того, чтобы быть Божьей игрушкой, помещенный в одиночестве в другую реальность, где Бог давал выход своим скрытым порывам, избавляясь от темной части своего естества.
Бог в душе был трикстером: в один миг жестоко шутил, в другой - разыгрывал причудливые фантазии. Калэп сомневался, что кто-то по ту сторону знал Бога так близко, чтобы видеть Его темную сторону - Он редко выказывал ее. Но Калэп имел дело с Ним напрямую, будучи единственным обитателем мира, где Владыка наблюдал за ним, мучил его и восстанавливал.
У подножия моста он услышал голос - тонкий, женский:
- Кто ты?
С момента появления в этом параллельном мире он никогда не встречал других. Калэп улыбнулся, прежде чем обернуться, обрадованный тем, что сценарий наконец изменился. Он наблюдал за людьми по ту сторону и часто фантазировал, каково это - желать и любить, сливаться с другим существом. Но восторг был недолгим - он тут же понял, что все происходит под неусыпным надзором божества, которое наверняка использует этот миг лишь для того, чтобы причинить ему еще больше боли.
Женщина была красавицей - груди упруго выпирали из ее тонкой фигуры, изумрудные глаза сверкали, длинные каштановые волосы увлажнились туманом. Она была обнажена, и Калэп понял, что на нем тоже нет одежды, хотя Бог часто раздевал его без предупреждения. Однажды он оказался одет клоуном. Но вместо того, чтобы получить пирогом в лицо, стая огромных птиц принялась кружить над ним и поливать его пометом. В другой раз он посмотрел вниз и увидел, что на нем розовая пачка балерины и мягкие туфельки. Ветер усилился, он пустился в пляс по пустыне, закручиваясь и увязая в песке все глубже.
Внезапно Калэпу пришло в голову имя, когда он увидел, как женщина оглядывается вокруг, очевидно сбитая с толку внезапным появлением из небытия.
- Эрика, - сказал Калэп, его улыбка стала шире.
- Откуда ты знаешь мое имя?
Калэп обвел рукой пространство вокруг:
- Ты теперь в Его мире.
Эрика посмотрела в черное небо и через пустынные равнины, где пыль закручивалась в миниатюрные смерчи.
- Кто это - ОН?
- Владыка, наш создатель, который придумал нас для своих больных забав.
Эрика нахмурилась и прикрыла наготу руками.
- Ты уже был здесь?
- Да, - сказал Калэп, - я держусь у этого моста, надеясь, что однажды он соединится с той стороной.
Эрика всмотрелась в черное небо:
- Мир красок - голубое небо, разноцветные птицы, зеленые деревья, люди темные и светлые. Все свободны...
- Ты описала это очень точно, - сказал Калэп, глядя, как она закрывает глаза. - Откуда ты знаешь?
Эрика пожала плечами:
- Просто пришло в голову.
Калэп смотрел, как она вглядывается в искаженную стену. Образы с той стороны появлялись и исчезали. Когда она уставилась в туман и мглу, нависшие над обрывом моста, Калэпа охватила ярость. Он устал быть игрушкой - существом, которое стирают, избивают и просто издеваются над ним с единственной целью - позабавить Творца. И все лишь потому, что люди по ту сторону восставали и отрицали Его, пока Создатель не обрушивался на Калэпа, чтобы снять свое напряжение. Калэп никогда не мог понять, как Бог, создавший вселенную, может считать это справедливым. Он часто думал, почему ему так не повезло и почему Бог не может обратить свой гнев против настоящих обидчиков. Он делал это несколько раз в начале - с историей Адама и Евы и с тем потопом, но потом вступило в силу обещание, данное после радуги, - и с того самого дня, как Калэпа создали, он и стал козлом отпущения.
- Эй! - закричал он, потрясая кулаком в воздухе. - С меня хватит. Я хочу уйти, освободиться от твоих когтей. Я требую, чтобы ты отпустил меня!
Калэп понял, что в просьбе отказано, когда его нога отвалилась. Кровь хлынула на песок. Он снова потряс кулаком, чувствуя, как его глазное яблоко лопается, и зрение в одном глазу затуманилось.
- Видишь, что я имею в виду? - бросил он Эрике, которая смотрела на него с интересом. - Очень смешно. Теперь я безногий, одноглазый урод.
Эрика прикрыла рот, пытаясь скрыть смех.
- Но по крайней мере ты не мертв.
- О, давай посмотрим на это с хорошей стороны, - сказал Калэп, сжимая кулаки. Он вгляделся в покрасневшее небо и заорал: - Ладно! Давай, что у тебя еще есть! Я выдержу все, что ты можешь!
Вторая нога отломилась, и он упал в песок. Калэп забился, пытаясь вырваться, но вдруг прирос к земле, словно стебель к внезапно окаменевшему корню.
Он оглянулся и увидел, как Эрика ухмыляется, а красные облака чернеют, становясь угрожающими. Внезапно хлынул ливень такой силы, что песок превратился в почву, кишащую червями и жуками.
Калэп почувствовал, как пульсирует и растет. Его голова начала раскалываться, череп разошелся - он распускался, полный крови.
Ветер вдруг изменился. Эрика ахнула, когда Калэп повернул голову настолько, чтобы увидеть гигантского шмеля, кружащего над ним. Гигантское насекомое опустилось на Калэпа, приземлившись на обнаженную мозговую ткань. Он почувствовал, как оно высасывает жидкости.
- Видишь, через что я прохожу каждый раз, когда Он в таком настроении?
- Какой мрачный мир, - заметила Эрика, наблюдая, как плоть Калэпа превращается в мутную жижу.
- Я называю его Психотикой, - прохрипел Калэп.
Эрика приблизилась, сунула палец в его сиропообразную массу и облизала его.
II. СТАНОВЛЕНИЕ
Тело Калэпа наконец регенерировало, когда его чувства захлестнуло чудесное ощущение.
- Боже мой, я хочу секса.
Эрика странно посмотрела на Калэпа и спросила:
- Почему?
- Посмотри вокруг.
Бесплодная, изуродованная равнина сменилась спальней с зеркалами, плетками, цепями и наручниками. На полке у дальней стены стояли баллончики со взбитыми сливками. На резиновом коврике в ряд лежали вибраторы и дилдо разных размеров - от маленьких до огромных - и толстые, усеянные шипами презервативы.
- О, Боже, ты прав, - прошептала Эрика и начала исследовать свое обнаженное тело.
Калэп смотрел, ошеломленный переменой своей участи.
- О, Великий Коварный, - сказал Калэп, складывая руки в молитве и опускаясь на одно колено. - Позволь мне пережить этот блистательный миг в твоем мрачном мире. Хотя бы мгновение наслаждения перед новыми муками.
Эрика провела пальцами по телу, нежно лаская изгибы. Она, казалось, возбудилась от шелковистой гладкости собственной кожи. Он видел, что она хочет почувствовать внутри что-то
