Денис Кавченков - Обратная сторона жизни

Ознакомительная версия. Доступно 60 страниц из 397

Рогатым была непринципиальна скорость посадки человеческих рабов, они отвечали за хорошее поведение, что отлично выполняли весь пройденный путь, не имея нареканий со стороны Джумоука, а ежели кто-то из грешников желал предъявить претензию, то «Анубис» принимал заявки круглосуточно. Но всех все устраивало и закованные пленники, сопя и подвывая, продолжали выполнять задуманное, где некоторые даже толкались, забыв, где находятся из-за огромного количества бурлящего внутри говна. Все-таки разброд мнений не давал людям покоя и после жизни, а основную их часть, как и прежде совершенно не волновало, что не все желают разглядывать их жалкие потуги оставаться личностями при выборе менее обоссаного места.

Измученный парень так и не сев, разогнул усталые ноги обратно, страдальчески сморщившись, когда пробитая ступня отдала болью, а затем, глупо моргая глазами, уставился на ослов в человеческом обличье, чересчур медленно мыслящих и выполняющих любые действия. В воспаленном от усталости мозгу юноши не нашлось оправдания таким же, как и он, уставшим до предела людям, пытающимся жить прошлой жизнью в новом, совсем непохожем на Землю месте и багрово-красная пелена заполонила его разум. Он даже не сумел понять, каким образом огромной силы электрические плети не сумели вразумить грешников с пятым тавро, даже окрасив грязный пол их густой кровью… Просто не успел, вследствие упавшей на глаза разрастающейся пелены, сотканной из злобы и ярости…

Последние ощущения походили на пройденный этап в виде пыточного лежака Анатона, и яростного размахивания на нем обрубленной культяпкой руки, но сейчас он прикованным не был и последнее, что запомнил — шаг вперед, а затем темнота…

Сквозь густой мрак изредка выныривало обильно покрытое кровью и ужасно обезображенное лицо человека, избиваемого чьими-то руками… Удар — брызги крови, удар — брызги крови, удар — брызги крови… Глаза, губы, нос, щеки, все это было размозжено, разорвано и вдавлено в череп, кости которого тоже пострадали, а некто жестокий бил несчастного, не собираясь останавливаться.

Безостановочные удары плотно-сжатых кулаков порождали громкий хруст костей, а тусклые глаза смотрели никуда без всякого мерцания, то есть жизнь наконец-то покинула темницу бренных останков, так некстати попавших в Ад. Была ли эта свобода долгожданной или мертвец мечтал жить, даже в условиях Геенны Огненной, уже неважно… Кто-то выбил из него духовную составляющую, совсем не задумавшись о жесткости, с которой произвел это…

«За что его так? Вроде ничего плохого не делал…», — промелькнула озадаченная мысль у почему-то совсем не злящегося Дмитрия, а потом он почувствовал усиливающийся холодок в желудке, осознав, что это он бьет по подобию лица уже мертвого человека.

Мальчишка сидел на узкой груди некого субтильного мужичонки с жиденькими усами и некогда кудрявой шевелюрой, а сзади его пытались оттащить чьи-то сильные руки. Еще Дима почувствовал, что ему тяжело дышать, ввиду сдавливающего шею металлического кольца, кем-то оттягиваемого сзади. Он инстинктивно дернул взмокшими от крови плечами, за которые крепко вцепились чужие, напоминающие пассатижи пальцы и закончил бить покойника, остановив едва двигающиеся от усталости руки с жутко-болящими костяшками, дабы всмотреться в сотворенное им же недоразумение и мысленно сглотнуть придуманную слюну.

Перед ним находилось легко узнаваемая по нетронутым ушам, усам и копне волос голова человека, абсолютно недвижимого, то есть ведущего себя, как мертвец, а значит никак не ведущего. Превращенное в отбивную лицо и никаких признаков жизни… Холодеющее тело… Лениво растекающаяся по зассаному полу кровь…

«Точно труп… Жопой чую…», — отстраненно подумал парень, чувствуя замерзающую задницу, и откинулся назад, между делом заметив рядом двух полусогнутых людей с пятым тавро.

Несмотря на нехватку воздуха, он быстро проанализировал ситуацию, благо являлся умным парнем, умеющим сопоставлять факты и делать выводы, поэтому мгновенно воспроизвел недавнюю ситуацию.

«Получается, что напав на этого, еще недавно живого грешника, я заставил согнуться его соседей, не увидевших в своей позе ничего нового и стоявших так с того момента… Удивительно… Ничего не помню, но уверен, что так и было…», — тем временем давление кольца на шею ослабло, а с плеч убрались сильные руки. «Наверняка масаи, потому как лучшего кандидата на роль обладателя стальных пальцев и придумать нельзя, кроме чертей, но судя по ним, рогатые даже с места не сдвинулись… Во все остальные потасовки лезут без очереди, здесь же, как забастовали…», — он оперся покрытыми кровью руками о каменный пол, но никак не о тело и поднялся, чувствуя жутко-болящее тело.

Следующим его действием было покручивание хрустящей шеей, дабы внимательно осмотреться и привести в норму дыхание внутри ходящих ходунов легких. Выполняя задуманное, Дмитрий обнаружил, что ведомые им и его друзьями пленники с ужасом глядят на него, пытаясь, как отойти можно дальше, но короткие цепи мешают удалиться больше, чем на полметра. Женщины в свою очередь старались вообще не поднимать глаза на временно обезумевшего, худощавого мальчишку, а доносящиеся из мрачного коридора вопли боли не прерывались ни на секунду, отлично «скрашивая» времяпровождение на новом месте и являясь лекарством от тоски, насыщающим мысли предопределенностью вечных мучений.

Более интересующая мальчишку молодая мамаша спрятала ребенка от разбрызгиваемой крови, прикрыв спутанными космами неопределенного цвета, поэтому выражения ее лица Дима не видел, а реакцию на произошедшее и вовсе не мог предугадать, поэтому… Оставалось ждать и надеяться, что он не спугнул чисто по-человечески симпатичную девицу, с тем не менее притягивающей грудью.

Сам юноша оказывается далеко не ходил, и как только всепоглощающая ярость подавила его душу, он — если представить скованных людей в виде длинной гусеницы — развернул голову, коей являлся, и пошел к так называемым ногам гибкого насекомого, которыми оказался один из ближайших к нему, нежелающих садиться людей. Это оказался третий человек после Такеши, и теперь в цепи стало на одно место больше… Парень убил некого узника в своем изредка просыпающемся, скованном земными моралями безумии, наконец-то получившим свободу в Аду, где смерть раздается в виде редких пожеланий спокойной ночи и многие ждут ее, как подарка.

«Опять двадцать пять…», — промелькнуло подобие сожаления об отсутствии воспоминаний, но вместе с тем нахлынуло чувство удовлетворения и расслабленности, словно вылились долго копившиеся ненависть с тоскою.

Ознакомительная версия. Доступно 60 страниц из 397