застёгивая ремень безопасности. Он посмотрел на неё взглядом врача, сообщающего о смертельном диагнозе.
— Он напал на одного из наших сотрудников, мисс Мэй. В зоне боевых действий это недопустимо.
— Он… вы его оставили?
Соммерс помедлил секунду.
— Он представлял угрозу безопасности борта. Слабонервный. Его пришлось… нейтрализовать.
Он сделал неопределённый, плавный жест рукой.
Тереза поняла. Гэри не просто оставили. Его убили. Застрелили там, на бетоне, рядом с теми, кого он пытался защитить. Человека, который спас её из ядерного ада. Человека, который просто хотел домой к бывшей подружки и шоколадному торту.
— Господи, — прошептала она.
Слёзы, горячие и злые, потекли по щекам, размывая остатки косметики. Ей хотелось закричать, броситься на Соммерса, расцарапать его невозмутимое лицо. Но она сидела. Она сидела в мягком кресле, в безопасности, пока самолёт уносил её прочь от смерти. Её молчание было её согласием. В этот момент она поняла про себя самое страшное: она тоже нажала на курок. Своим бездействием, своим желанием выжить любой ценой. Печаль, гнев, страх, всё смешалось в ядовитый коктейль, который теперь будет с ней всегда. Гнев на себя, страх перед будущим и бесконечная, чёрная печаль по утраченной человечности.
— Куда мы летим? — тихо спросила она, отворачиваясь к иллюминатору.
Внизу, под крылом, Америка превращалась в карту огней, многие из которых были пожарами.
Варенберг, не отрываясь от бумаг, ответил своим скрипучим голосом:
— В Бразилию, моя дорогая. Сан-Паулу. Там у нас есть… перспективы.
Самолёт заложил крутой вираж, набирая высоту. Тереза смотрела в чёрное небо. Земля удалялась. Люди, которые остались там, внизу, которые надеялись, молились, любили, все они превращались в статистику.
А она летела первым классом в новый мир. Но почему-то ей казалось, что она умерла там, на трассе 495, в Вашингтоне, на земле, вместе с Алексом и Гэри. А то, что летит сейчас в Бразилию — это просто пустая оболочка, умеющая красиво говорить.
***
В районе Жардинс, самом престижном квартале Сан-Паулу, стояла удушающая жара. Влажность была такой, что воздух можно было пить. Но Тереза Мэй, стоя на террасе роскошной виллы Варенберга, зябко куталась в шаль.
Она изменилась. Волосы были коротко острижены. Так было проще и гигиеничнее. Вместо дизайнерских платьев она носила простые льняные брюки и рубашку. Но глаза остались прежними. Холодные, цепкие глаза выжившей.
Внизу, за высокими стенами виллы, увенчанными колючей проволокой под напряжением, гудел город. Сан-Паулу, этот бетонный муравейник, теперь напоминал Вавилон перед падением. Улицы оказались забиты.
Беженцы. Миллионы «гринго». Американцы, канадцы, европейцы, которым посчастливилось оказаться в Южном полушарии или успеть на последние рейсы. Они спали в парках, на тротуарах, в холлах торговых центров. Бывшие банкиры с Уолл-стрит дрались за кусок хлеба с местными бездомными. Модели, чьи лица украшали обложки Vogue, теперь стояли в очередях за водой, раздаваемой военными грузовиками.
Тереза получила работу. Варенберг сдержал слово. У него была доля в местном медиахолдинге «Globo», и лицо Терезы Мэй, «Голоса (бывшей) Нации», стало активом. Теперь она вела вечерние новости на ломаном португальском и английском для диаспоры.
Она рассказывала о том, что порядок восстанавливается. О том, что рынки стабилизируются. О том, что гуманитарная помощь уже в пути. Она лгала. Так же профессионально, как и раньше, но теперь в её лжи не было азарта. Только усталость.
США больше не было. Радиоактивные руины от побережья до побережья. Северная Америка, Европа, Россия, часть Китая, мёртвые зоны. Южная Америка, Африка и Австралия стали последними островками жизни.
Тереза подошла к краю балюстрады. Она посмотрела на небо. Раньше бразильские закаты были буйством красок. Золото, пурпур, лазурь. А теперь небо было серым.
Это был не дождь. Это был пепел. Мелкая, почти невидимая взвесь, которая уже вторую неделю затягивала стратосферу. Ветра разносили последствия ядерной зимы по всей планете. Температура падала. На полградуса в день. Урожаи кофе и сои в штате Парана уже начали гибнуть от нехватки солнца.
В руке Тереза сжимала бокал с кайпириньей. Лёд давно растаял.
— Красивый вид, — раздался голос сзади.
Кевин Соммерс. Он по-прежнему носил костюм, несмотря на жару. Он был новым управляющим виллы.
— Серый — это новый чёрный? — горько усмехнулась Тереза, не оборачиваясь.
— Адаптация, Тереза. Ключ к
