Руки судорожно шарят. Вот оно! — Окошка нет!
Он толкает.
Дверь распахивается, и он вваливается в залитый светом лестничный пролёт.
Джо моргает, прикрывая глаза от резкого удара люминесцентных ламп. Встаёт и осматривается — как будто всё в порядке. Сердце ещё кричит, но стука из коридора больше нет. Он с подозрением оглядывается на дверь, через которую только что прошёл, и отступает от неё, — но лестничный пролёт просто… пролёт. Такой же, как с первого дня.
Что это вообще было?
Он воображает вещи?
Хлёсткий контраст между тем, что было, и тем, что есть, на мгновение вгоняет его в ступор. Из-под него снова всплывает срочность — выбраться из этого здания как можно скорее. Думай, Джо. Думай. Он спустится в вестибюль, куда-нибудь спрячет пистолет — его сначала надо протереть, — а выйдя на улицу, попросит у кого-нибудь телефон и вызовет полицию.
Уже само наличие чёткого плана успокаивает его дрожащие руки и бешено стучащее сердце. Он берёт ступени через одну и выходит на первый этаж.
К его облегчению, молчаливое пастельное пространство, которое он застал вчера, в точности такое же, каким было при первом приходе: спокойное, корпоративное, абсолютно пустое. Джо глубоко вдыхает и движется мимо главной стойки прямо к—
Двери нет.
Джо стоит, смотрит — и не может примириться с тем, что видит.
Большие двойные двери на улицу не там, где были сегодня утром. Просто плавное продолжение бежевой стены от одного конца вестибюля до другого. Он вертится, дезориентированный, пытаясь понять, не туда ли он смотрит. Всё остальное на месте: дверь в IT-офис, лифтовой холл, стулья, столы, растения, стойка.
Но никаких дверей нет.
Нет выхода.
Как нет выхода?
Он пятится, пока спина не упирается в стену. Хочется только опуститься на колени, свернуться калачиком, качаться, пока весь этот кошмар не уйдёт. Спрятаться, исчезнуть, забыть.
Не оставайся один , — срочно шепчет ему изнутри Вёрджил. Если ты не с другим человеком — оно заставляет тебя забыть.
Хильда , — думает он.
Мысль о том, чтобы быть рядом с другим человеком — пусть и странным, — успокаивает больше, чем он ожидал.
Делая всё, чтобы паника не вырвалась наружу, Джо торопливо шаркает к двери IT-офиса и толкает её. Хильда сидит, согнувшись, за одним из компьютеров — одной рукой печатает, другой ест сэндвич из магазинной упаковки.
— Простите?
Она вскидывается с воплем, подбрасывая сэндвич в воздух.
— Кто это?
— Это Джо, — говорит он, медленно подходя. Голос дрожит. — Я был здесь буквально недавно.
Она моргает, глядя на него.
— Никогда в жизни вас не видела.
— Был, — настаивает он. — Приходил искать бумагу для принтера. Вы сказали — в комнату 108. Помните?
Она хмурится, разглядывая его с ног до головы. Разворачивает кресло, встаёт и смотрит на него в упор.
— Да, — тихо говорит она. — Я… помню. Джо. Вы только что помешали мне.
Она явно раздражена его присутствием, руки на бёдрах — ясно, что больше всего ей хочется, чтобы он ушёл. Он делает шаг вперёд.
Давай, Джо. Возьми себя в руки.
Если он хочет достучаться до этой женщины, ему придётся каким-то образом выйти с ней на контакт.
— Ч-чем вы занимаетесь здесь?
— Занята, занята, занята, — бормочет она, качая головой. — Целевые показатели продуктивности уже очень высоки, а мне надо их выполнять.
Джо снова обводит взглядом комнату — одежда, еда, обломки жизни.
— Вы… вы спите здесь?
Она проводит языком по зубам.
— Что?
— Где вы—
— Чего вам, собственно, нужно, мистер… мистер Джо? Зачем вы пришли?
— Просто Джо, — говорит он. — Вёрджил Стэнфорт прислал меня к вам.
Она цокает языком.
— Я не знаю никакого Вёрджила. — Повернувшись от него, она садится и продолжает печатать.
— Зато он, судя по всему, знает вас.
— Слушайте, — перебивает она, раздражённо. — Я страшно занята, и работы у меня выше головы. Так что если бы вы просто дали мне спокойно работать, была бы очень признательна.
Перспектива выйти в тот вестибюль в одиночестве — это слишком для Джо.
—
