Руки дрожат, роняя многотонное ружьё с грохотом на пол. Брат следует прочь, что-то бормоча себе под нос, роясь в кладовой. Вскоре находит искомое, крепкую верёвку.
«Мне не следует смотреть за всем этим, не следует. Я и без того знаю, что дальше произойдёт».
— Чёртов ублюдок, — шепчут его губы. – Подонок.
Макс вывалился обратно, устремляясь прочь, ударяясь о попадавшуюся мебель, но совершенно не ощущая боли. Тяжело дыша, он замер посредине комнаты, чувствуя, как молоточки стучат в его висках. И в этот миг телевизор на стене зажегся голубым, показывая новостную картинку позднего выпуска. Диктор вещал со строгим видом, глядя на невидимого зрителя.
«Как нам сообщили, радиационный фонд в норме, так что опасности для местных жителей никакой. Поэтому правительство распорядилось сделать пятидесятипроцентные скидки на гробы, а церковь провести бесплатную панихиду. Как сообщается, мэр и губернатор находятся на месте, и слухи, что они покинули место трагедии, не более чем ложь. Повелитель лжи призывает к спокойствию, и не поддаваться панике. Он даёт своё честное и благородное слово, что заражения нет.
А теперь переходим к другим новостям. Известный депутат партии Всея Руси, а также бывшая певица и актриса, готовится к выходу своего следующего альбома. В нём она предстанет в новом образе. Подпевать ей будет хор церковных мальчиков-зайчиков Зелёные голубцы…
Сейчас же переходим к погоде. Сегодня в аду обещают прохладу. Температура снизится до пятидесяти градусов со знаком плюс. Так что одевайтесь теплее и не болейте…»
Диктор застыл, умолкнув на полуслове, А Макс подумал об электричестве, которое отсутствовало. Он не понимал, каким образом мог работать телевизор. Но мысли вновь все растворились, когда возникло на экране новое лицо. Лицо, которое принадлежало Олесе. Она похотливо улыбалась, глядя на мужчину чёрными без белков глазами. Пальцы поглаживали груди, играя с ними.
— Мы снова вместе, — послышался голос из динамиков.
Макс потряс головой, не желая смотреть на это безобразие. Не хотелось глядеть на обнажённое тело, так как оно вызывало в нём низменные чувства.
— Отчего ты отводишь свой взор? Разве я тебе не нравлюсь? О, твой брат казался более смелым. Его фантазии…
— Уйди прочь! Сгинь! Мерзость!
За спиной послышался протяжный стон, и мужчина тут же обернулся, чтобы увидеть Василия. Тот, пошатываясь, медленно брёл, точно слепой натыкаясь на стены. В руке находилась полупустая бутылка с каким-то алкоголем.
— Дрянь! – пронзительно выкрикнул он, сделав долгий глоток, утирая мокрые губы тыльной стороной ладони. – Ведьма! Перестань меня мучить! Прекрати со мной это делать! Ты и без того лишила меня всего, родителей, заставила отдалиться от брата и сестры…
Изображение Олеси брезгливо поморщилось, словно смотрело не на человека, а на кусок дерьма под ногами. Она вышла из телевизора, выпрямившись в полный рост, сложив руки на груди. Два призрака прошлого стояли друг напротив друга, сверля взглядами.
«А призраками ли? Если Васька меня не замечает, точно я для него не существую, то с его женой этого не скажешь».
— Сгинь отсюда, червяк ты жалкий, — процедила девушка. – Ты всего лишь тень, которой позволено бродить здесь.
В комнате что-то взорвалось яркой вспышкой, и Макс перенёсся в другое помещение, но только на втором этаже. Он смотрел на Олесю, которая, по-видимому, занималась чёрной магией. Сидя на корточках в круге неких рун, она читала нечто заунывное, жуткое, отчего на затылке шевелились волосы. Хотя слов и не было понятно, но от всего этого веяло злом.
— Чем ты тут занимаешься?
Сквозь Макса прошёл Василий, вполне здоровый, полный сил, не та тень от самого себя прежнего. Он остановился в метре от жены, уперев руки в боки. Скорее всего, эта часть видения принадлежала ещё тому прошлому, когда семья общалась, а родители не умерли.
— Что ты делаешь с фотографиями отца и матери? И почему, чёрт возьми, ты сидишь здесь голая среди этой начертанной дряни и свечей?
— Гадаю, — ответила супруга.
Она даже не попыталась скрыть каким-либо образом то обстоятельство, что нагло лжёт. Что-что, а гаданием здесь и не пахло. Надо быть полным дураком, чтобы поверить в это враньё.
— Я не хочу, чтобы всё это дерьмо находилось в моём доме.
Хотя Василий и говорил зло, но в его глазах плескалось беспокойство.
— Как скажешь, дорогой, — улыбнулась с холодностью змеи Олеся.
Макса швырнуло в следующий промежуток времени, ближе к вечеру. То же самое помещение на втором этаже. Олеся в прежней позе в окружении свечей и кровавых надписей. На стуле, в сторонке сидит Василий. Его влажные пальцы мнут ткань брюк.
— Ты уверена в результате? – интересуется супруг, громко сглатывая.
Этот некогда сильный мужчина превратился в тень от самого себя. Он беспрекословно делает то, что скажет супруга, находясь в полном подчинении. Что этому виной, Макс не знал.
— Всегда получалось, — ответила ему ровным голосом Олеся, говоря без эмоций, точно робот.
— Как с моими родителями?
Жена медленно оборачивается. Её голубые глаза пристально смотрят на сидевшего человека.
— Ты должен быть мне благодарен. Родительское наследство досталось тебе.
— Они умерли! Ты их…
— Что я? Убила? Они бы все равно умерли, мой глупый муженёк. Все рано или поздно уходят навсегда.
Её губы кривит насмешливая улыбка. Олеся совсем не похожа на ту девушку из хорошей семьи, застенчивую, с манерами. Скорее уж злобная, самодовольная гарпия. Впрочем, на людях одно, а когда дома, то можно не претворяться.
— Да и я что-то не заметила твоих возражений, когда с помощью меня ты избавлялся от конкурентов по бизнесу. Моя магия их уничтожает. И без всего этого тебе быть обычным автомехаником, а не владельцем крупной фирмы. Заметь, ты пользуешься моими услугами без каких-либо сожалений.
Она делает какие-то движения руками, а затем облегчённо вздыхает, уставившись на фотографию перед собой незнакомого мужчины.
— Всё, с ним покончено. Рак поселился в его организме, так что остаётся только ждать.
«Родители? Магия? Многочисленные жертвы? Господи, Васька, да как ты мог всё это позволять! Куда ты вляпался, братишка?»
Макса швыряет из комнаты прочь в темноту
