тот день она уносилась в поведение, пробудившее её дикую сторону без него, — и это было что-то новое. И всё же он думал: просто день на пляже с подругами — может, он перереагирует.
— Смотрю, ты успел постричь газон, — сказала она. — Красиво.
— Да, спасибо, я — Брук, всё в порядке?
Она вытерлась, встала и вместо того, чтобы снова надеть купальные трусики, дотолкала их до конца и отшвырнула в сторону. — Конечно, — сказала она, резким движением отдёргивая занавеску душа. — Почему?
Он никогда прежде не подозревал её в измене и не считал, что это даёт повод для подобных опасений, — но явно что-то было не так с его женой, и нужно было выяснить что именно. — Просто ты выглядишь не похожей на себя.
— Я выпила немного лишнего и просидела на жарком солнце весь день — стала немного заторможенной. Это не страшно, Марк. — Она включила воду, вытащила заколку из волос и положила её на раковину. — Дай мне сначала принять душ, а потом поужинаем. В холодильнике есть фарш. Хочешь разжечь гриль?
Он кивал, наблюдая, как она снимает верх и заходит в душ. Оглянувшись, она улыбнулась. Прекрасная — и в то же время в ней было что-то другое, что-то вымученное. Как вампир, убегающий от света и надеющийся спрятаться до завершения превращения, Брук медленно возвращалась в привычный образ — но ещё не до конца. Продолжая улыбаться, она задёрнула занавеску, а потом выглянула из-за неё. — Или ты всегда можешь залезть сюда ко мне, и тогда мы займёмся ужином позже.
Несмотря на влечение и любовь к ней, то, что он помнит так отчётливо, — это то, как его тело и разум впитывали боль того момента. Его боль. И её.
Когда он зашёл в душ и обнял жену, то заметил: чёрные следы с подошв ног Брук начали смываться, закручиваться и течь к сливу, как чернила. Будто какая-то поражённая, разложившаяся часть её ускользала прочь.
Сейчас, когда Марк вспоминает тот день, он знает: это было что-то иное. Не её часть, а чужеродное тело — паразит, бежавший с места событий и унёсший с собой невысказанные страхи, проклятие самодовольства и укрытие альтернативных личин из отдельных реальностей.
Разве кто-то из нас совершенно одинаков — когда никто не смотрит, или когда смотрит кто-то другой?
Позже, когда всё это случилось, в хаосе были краткие тихие мгновения. Одно мгновение в особенности приходит к нему всякий раз, когда он вспоминает тот летний полдень: первый раз, когда они с Брук остались дома вдвоём после его возвращения из больницы. Это был поразительно тихий послеполудень — ясный, но облачный. Он стоял перед одним из окон спальни и смотрел на улицу. Она оставалась в дверях спальни, теребя руки и пытаясь — он был уверен — придумать что-нибудь, что сказать. Конечно, говорили о переезде: о том, что возвращаться туда нездорово ни для кого из них. Но просто взять и уйти они не могли. У них была ипотека, обязательства. Брук говорила с агентом по недвижимости, но ничего не было решено. Просто были части дома, куда они больше не заходили. Закрытые двери и запечатанные зоны, которые следовало игнорировать и о которых не говорили.
Марк знал: та женщина с того летнего дня мертва — убита у него на глазах. И пока призраки говорили с ним, наполняя голову вещами, которые он ещё не мог понять, ему оставалось лишь гадать, что ещё осталось, и задаваться вопросом: сколько из того, кем они были прежде, было реальным.
— Ты была счастлива? — спросил он.
Когда она не ответила, он обернулся от окна. Брук стояла в дверях, лицо непривычно осунувшееся и бледное.
— Прежде, — настаивал он, — ты была счастлива?
Она ответила тихо, голосом в шёпот. — А разве ты нет?
Машина мчится по просёлочной дороге прямо в волны темноты. В считанные мгновения ночь поглощает их, и дождь превращается в полноценную грозу. Гремит гром, а вдалеке огромные молнии трещат и раскалывают небо в ослепительных вспышках синего и белого.
— Чёрт, — бормочет Сполдинг. Он переключает дворники на максимальную скорость, но это не помогает. — Ещё нашествия саранчи — и у нас, в общем-то, будет полная коллекция библейско-апокалиптических погодных явлений.
— Ты же не веришь ни во что подобное, — напоминает ему Брук. — Помнишь?
— Отсюда моё потрясающее остроумие на данную тему.
— Сбавь немного скорость, — говорит она, нервно оглядываясь на Марка, прежде чем снова уставиться на то немногое, что видно из дороги. — Только несчастного случая нам не хватало.
— Справляюсь, — говорит ей Сполдинг, хотя всё же немного замедляется.
Марк молча сидит среди грозы, съёжившийся на заднем сиденье с кошмарами о докторе Берри и больнице. Его глаза закатываются к белкам.
Расскажите мне о странных людях, которых вы видели на прошлой неделе, Марк.
Не думаю, что это были люди.
То есть — не человеческие существа?
Не уверен. Они были покрыты тёмной одеждой и капюшонами.
Если они были не
