кровь.
— На юг? — переспросил другой, тощий, с лицом, изрытым оспой, и в кепке «John Deere». — Ты слышишь, Жоао? Принцесса хочет на юг. В Аргентину, наверное? К стейкам и вину?
— Yankee, — сплюнул Усатый. — Вы сожгли небо. Из-за вас, сук, у меня сгнил весь урожай томатов. Из-за вас мои дети жрут крыс. А теперь ты приходишь сюда и спрашиваешь дорогу?
— Я не политик, — ответила Тереза, чувствуя, как внутри натягивается струна. — Я такая же жертва. У меня есть… навыки. Я могу заплатить работой, если вы подвезете.
— Работой? — сделал шаг к ней усатый.
Его глаза маслянисто блестели.
— О, я уверен, ты умеешь работать. Ртом, например, стоя на коленях. Американки это любят, я видел в кино.
Тереза сделала шаг назад, упершись спиной в капот старого «Шевроле». Там стоял ещё один. Кольцо сжималось.
— Скажи мне, boneca (куколка), — продолжал Усатый, подходя вплотную.
От него несло перегаром так, что Терезу чуть не стошнило.
— Твои сиськи настоящие? Или силикон, как у всех ваших?
— Я думаю, силикон, — заметил другой.
Первый протянул руку и бесцеремонно ткнул пальцем в сторону её груди, где ткань блузки оказалась разорвана.
— Выглядят дорого. Жаль, что сейчас за них не купишь и литра бензина. Хотя… для нас пойдет.
— Может её подоить? Так хоть молоком разживёмся!
— Руки убрал, — резко проговорила Тереза.
Её голос упал на октаву. В ней проснулась та ледяная стерва, которая увольняла людей за остывший кофе. Только теперь ставки были выше.
— Ууу, какая строгая, — загоготал Тощий. — А то что? Позовешь своего президента? Ах да, он же сдох!
— Не ерепенься, сучка, — прорычал Усатый, теряя маску весёлости. — Пойдём выпьем. Тебе с нами понравится. Мы покажем тебе настоящее бразильское гостеприимство. А потом, может быть, подбросим тебя… до ближайшей кровати.
Он резко выбросил руку, хватая её за талию и притягивая к себе. Его ладонь была шершавой и горячей. Тереза среагировала инстинктивно. Она не стала кричать или вырываться. Она сделала то, чему её научила жизнь за последние месяцы.
Левая рука отбила его захват, а правая нырнула под рубашку, за спину. Холодная рукоять «Глока» легла в ладонь. Щелчок предохранителя потонул в общем шуме, но когда чёрный ствол уставился в жирный подбородок Усатого, наступила мёртвая тишина.
Мужчины замерли. Но страха в их глазах поначалу не было. Только удивление, смешанное с ещё большим азартом.
— Ого, — протянул Усатый, не отпуская её руку. — Смотрите, у киски есть когти. Ты хоть знаешь, как стрелять из этой штучки, дура? Или думаешь, это фен?
— Брось пушку, пока не поранилась, — ухмыльнулся Тощий, делая шаг в сторону, пытаясь отвлечь её внимание. — Давай, детка, мы же просто шутим.
— Это не шутка, — прошептала Тереза.
— Дай сюда! — рявкнул Усатый и бросился на неё, пытаясь вывернуть руку с оружием.
Он был уверен, что она не выстрелит. Что она слабая, изнеженная американка. Да вдобавок, глупая блондинка. Ошибка.
Тереза не колебалась. Её палец нажал на спуск. БАХ! Выстрел в упор был оглушительным. Пуля калибра 9 мм вошла Усатому прямо в шею, чуть ниже кадыка. Фонтан тёмной, венозной крови ударил Терезе в лицо, заливая глаза тёплой, солоноватой жидкостью.
Здоровяк захрипел, а его глаза полезли из орбит. Он схватился за горло, из которого вместе с кровью вырывался воздух, и рухнул на колени.
— Сука!!! — заорал Тощий, выхватывая из-за пояса нож.
Он был быстрым. Он бросился к ней, целясь лезвием в живот. Но Тереза, полуослепшая от крови, развернулась всем корпусом и выстрелила снова. Дважды. БАХ-БАХ! Первая пуля ушла в «молоко», выбив искры из асфальта. Вторая попала Тощему в центр груди. Его отбросило назад, на бочки с мусором. Те с грохотом повалились, рассыпая горящие угли.
Остальные трое, стоявшие у входа в бар, на секунду оцепенели, но потом инстинкты взяли своё. Они бросились врассыпную, прячась за колонны и перевернутые столы.
