чтобы идти дальше. — Идём. Отставать нельзя.
Следующие пять дней слились в одну бесконечную зелёную ленту. Это был марш на выживание, но странным образом Тереза начала втягиваться. Тело, поначалу протестовавшее каждой мышцей, начало адаптироваться. Боль в рёбрах притупилась. Ступни огрубели и больше не кровоточили.
Они шли на юго-запад, избегая открытых пространств и дорог. Индейцы двигались с потрясающей эффективностью. Они не несли лишнего, они находили еду под ногами. Тереза узнала, что сердцевина определённой пальмы (palmito) сладкая и сочная, как орех. Что личинки жуков, живущие в гнилых пнях, хоть и выглядят мерзко, но на вкус напоминают кокосовое масло и отлично насыщают.
Вечерами, когда они разбивали лагерь, Тереза больше не сидела в стороне. Мать Поти, женщина по имени Иара, приняла её в круг. А выздоровевшая девочка, маленькая и смуглая, с огромными чёрными глазами, привязалась к «белой тётке». Поначалу она робко подходила, трогала светлые (хоть и грязные) волосы Терезы. А на третий день пути, когда переход был особенно тяжёлым, Поти устала.
Тереза, не говоря ни слова, подхватила ребёнка на руки. Девочка была лёгкой, как птичка. Она обняла Терезу за шею и тут же уснула. Женщина шла, чувствуя тёплое дыхание ребёнка на своей шее.
«Посмотрите на меня, — думала она с горькой иронией. — Тереза Мэй. Женщина, которая кричала на ассистентов за недостаточно холодный латте. Женщина, которая обсуждала геополитику с госсекретарём. Теперь я иду по грязи, ем жуков и несу на руках индейского ребёнка, чьего языка даже не понимаю».
И самое странное было то, что в этом моменте было больше смысла, чем во всех её эфирах за последние пять лет. Здесь не было рейтингов. Была только дорога, тяжесть ребёнка и цель, дойти до заката.
Они охотились. Тереза видела, как мужчины с луками добывали обезьян-ревунов и пак. Она научилась не морщиться, когда тушу разделывали прямо на траве. Она даже научилась помогать собирать хворост, стараясь быть полезной, чтобы оправдать своё присутствие и еду.
К исходу пятого дня лес начал меняться. Деревья стали реже. Появился подлесок из кустарников. Воздух стал прохладнее. Они поднялись в предгорья. Куарай, шедший впереди, остановился и поднял руку.
— Пришли, — сказал он.
Тереза подошла к нему. Они стояли на краю крутого обрыва, поросшего кустарником. Внизу раскинулась долина. Посреди неё, окружённый горами, лежал город.
Апиаи.
Это был небольшой городок в штате Сан-Паулу, затерянный в горах, известный своими цементными заводами и пещерами. Отсюда он выглядел относительно целым. Не было видно следов массовых пожаров или разрушений. Но город был тёмным. Ни одного огонька, хотя сумерки уже сгущались. Мёртвый город? Или просто спящий без электричества?
Вождь Вера подошёл к Терезе. Он смотрел на неё долго, без прежней враждебности, но с отстранённостью. Он что-то сказал Куараю.
— Касик говорит, что наши пути расходятся здесь, — перевёл парень.
Его голос звучал немного грустно.
— Мы не пойдём в город. Города прокляты. Мы уходим в пещеры Петуха (Caverna do Diabo), в глубину парка, где нет людей. Тебе с нами нельзя. Ты человек каменных джунглей. Тебе нужно к своим.
Тереза почувствовала укол страха. Опять одна.
— Но там может быть опасно…
— Везде опасно, Ара. Но там есть стены и крыши. Ты выжила в лесу, значит, выживешь и там.
Прощание было коротким. Маленькая Поти подбежала к Терезе и сунула ей в руку что-то твёрдое. Это оказался красивый гладкий камень с дырочкой, «куриный бог», амулет на удачу.
— Ache (Спасибо), — сказала Тереза единственное слово на гуарани, которое выучила.
Она погладила девочку по голове.
Вождь кивнул ей на прощание, развернулся и повёл своих людей прочь, в густеющую тьму леса. Они исчезли бесшумно, как тени. Остался только Куарай.
— Я провожу тебя до окраины, — предложил он. — Покажу дорогу.
Они спускались около часа. Тропа вывела их на старое асфальтовое шоссе, потрескавшееся и заросшее травой. Впереди показались первые дома. Одноэтажные, с тёмными окнами. На въезде стоял знак: «Apiaí — Capital do Artesanato». Знак был прострелен в нескольких местах.
Куарай остановился у знака.
— Дальше я не пойду. Там пахнет смертью и страхом.
Он достал из-за пояса её «Глок» и протянул ей рукояткой вперёд.
— Возьми.
